«Ядерный» отказ в аресте судна

2/3/2021

 

Определение Арбитражного суда Приморского края от 25 ноября 2020 года по делу №А51-18495/2020

(ФГУБ «Морспаслужба» v ОАО «Концерн АСПОЛ-БАЛТИК»/NWS5 Balt Shipping Co Ltd

Факты: В ноябре 2020 года Судно «Василий Шукшин» с опасным радиоактивным грузом (обогащенный уран) на борту возвращалось в РФ из Южной Кореи в связи с исключительными мерами, принятыми корейскими и российскими властями, по причине обнаружения COVID-19 у членов экипажа. При подходе к территориальным водам РФ потеряло ход и легло в дрейф, подав сигнал бедствия ввиду невозможности дальнейшего движения из-за нехватки топлива.

После успешного окончания спасательной операции по аварийной буксировке судна к рейду порта «Восточный» Морспаслужба обратилась в арбитражный суд с требованием об аресте судна и груза на судне в обеспечение требования о взыскании спасательного вознаграждения в размере 500 000 евро. Морспасслужба ссылалась на отсутствии информации о владельце груза, на отказ судовладельца и грузовладельца предоставить какое-либо обеспечение требований спасателя и наличие у него морского требования, обеспеченного морским залогом.

АС Приморского края: Суд отказал в удовлетворении требования Морспасслужбы о принятии предварительных обеспечительных мер.

Прежде всего, суд отметил, что подписанный договор по форме LOF2020 подчинял правоотношения сторон праву Англии, а все споры относил к компетенции арбитража в г. Лондон.

Отказывая в удовлетворении требования, суд учел три важных обстоятельства. Во-первых, предварительный расчет вознаграждения спасателя, на который ссылалась Морспаслужба как одно из оснований для ареста судна, не был направлен в адрес судовладельца и оператора судна. Во-вторых, Аспол-Балтик предоставили гарантийное письмо об оплате вознаграждения спасателя, что свидетельствует об отсутствии намерения ответчиков уклониться от исполнения своих обязательств, равно как и не подписание акта окончания спасательной операции капитаном судна.

Наконец, суд подчеркнул, что арест судна невозможен по причине опасных характеристик находящегося на нем груза и адекватности принимаемых мер по отношению к возможному причинению вреда окружающей среде.

Комментарий: Российская судебная практика весьма скудна на предмет ареста морских судов. Российские суды традиционно редко применят обеспечительные меры, а предварительные обеспечительные меры (к тому же, в виде специальной меры – арест судна) – еще реже, что обуславливает те редкие случаи, когда лица обращаются к механизму ареста судна. Случаев, когда сторона заявляет об аресте судна, подавляющая часть.

Дело является очень примечательным как по своей фактологической составляющей, так и с точки зрения правоприменения в области ареста морских судов, и в определенном смысле может быть признано даже практикообразующим.

Во-первых, российская судебная практика ранее не сталкивалась со случаями требований об аресте судна, транспортирующего радиоактивные опасные грузы.
Во-вторых, обстоятельства дела отлично иллюстрируют проблемы, с которыми могут столкнуться судовладельцы при перевозке грузов в результате воздействия COVID-19.
В-третьих, в подавляющем большинстве случаев отказные судебные акты на нескольких листах включают в себя стандартные заготовленные фразы, сводящиеся к констатации отсутствия доказательств невозможности или затруднительности исполнения судебного акта и/или иных требований АПК РФ и КТМ РФ для успешного ареста судна. Для сравнения можно сопоставить с определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области о принятии предварительных обеспечительных мер от 23 ноября 2016 года по делу №А56-80864/2016.

Рассматриваемое же определение Арбитражного суда Приморского края об отказе в аресте судна на целых 15 (!) листах (что не часто бывает даже в случае окончательных судебных актах) дает подробное описание не только обстоятельств дела, но и позиции сторон, а также подробных мотивов, почему суд пришел к выводу об отказе в аресте судна. В совокупности эти особенности делают судебный акт не только абсолютно нестандартным для такой категории судебных актов, но и чуть ли не беспрецедентным в области ареста судов.

Примечательно, что ответчики среагировали очень быстро и направили на следующий день после подачи заявления об аресте судна отзыв на заявление. Это не стандартный прием, который далеко не всегда срабатывает, поскольку заявление об аресте должно быть рассмотрено не позднее следующего рабочего дня. Сама по себе процедура рассмотрения заявления об обеспечении иска не предусматривает представления ответчиком каких-либо возражений на него (в качестве мер реагирования закон допускает ходатайство об отмене обеспечения и обжалование в апелляционном порядке), а на практике такие возражения редко попадают на стол судье (тем более, если они поданы в тот же день, когда судья обязан рассмотреть вопрос об обеспечении иска). Однако, в рассматриваемом случае, судя по содержанию судебного акта, такая стратегия дала свои результаты и помогла суду вынести достаточно качественно мотивированный судебный акт.

В качестве аргументов для отказа в аресте судна ответчик ссылался на отсутствие обращения заявителя к нему с конкретными требованиями, а также на злоупотребление правом заявителем, направленным на оказание давления при ведении переговоров по определению стоимости аварийной буксировки, дополнительно информировав о том, что груз принадлежит Росатому. Ответчик посчитал, что заявителю следовало обратиться с предложением по определению размера вознаграждения спасателя на основании критериев, установленных КТМ РФ, которое, по его мнению, составляет около 9 000 долларов США, а не с требованием об аресте судна.

В настоящем комментарии мы не будем давать оценку обстоятельствам, связанным с существом спора и самой спасательной операции (по всей вероятности, и не сможем, поскольку спор, если и будет рассматриваться, то не в российском суде), ограничившись лишь вопросами ареста судна применительно к заявленному морскому требованию.

Представляется, что важнейшее значение в этом деле сыграл характер груза, перевозимого на судне. Как указал ответчик в своих пояснениях, на судне находился груз 180 тонн обогащенного урана, длительное хранение которого на судне может повлечь экологическую катастрофу. Так, суд принял во внимание возможные негативные последствия с учетом степени опасности размещенного на судне груза и возможности его долговременного хранения в условиях сухогруза.

В то же время, похоже, что суд не принял такие аргументы как возможные штрафы и неустойки за нарушение сроков поставки груза, сконцентрировавшись на публичном интересе в охране окружающей среды, жизни и здоровья людей.
Думается, что с учетом характера груза, по существу спора ответчик мог бы пытаться защищаться доводами о заключении договора под влиянием опасности на фоне несправедливых договорных условий и чрезмерно завышенной платы.

Отдельный интерес вызывает также попытка переложить «вину» за нехватку топлива на бездействовавшие береговые службы, что якобы стало причиной сложившейся ситуации. Однако, первоначальной причиной, скорее всего, стала совокупность непредусмотрительности судовладельца, обусловленной исключительным обстоятельством – «отменой» рейса и вынужденного возвращения судна.

Критически можно отнестись к позиции суда относительно заявленного размера спасательного вознаграждения с учетом фактических обстоятельств, поскольку предварительная обеспечительная мера является срочной по своему характеру и не требующей полного описания и подтверждения на стадии принятия таких мер.

Несмотря на подробно изложенные мотивы отказа в аресте судна, все же нельзя не заметить, что много внимания уделено исследованию вопроса уклонения ответчика от добровольного удовлетворения требования, в то время как ключевое значение должно иметь не субъективное отношение лица к требованию, а его объективная финансовая ситуация или иные обстоятельства, очевидно, свидетельствующие о невозможности исполнения решения суда. Например, как бы необходимо было действовать, если бы судно являлось бы единственным имуществом должника, и не было бы возможно перегрузить груз ввиду его характера для принудительной реализации судна.

Из публично доступного текста судебного акта можно сделать следующие основные выводы, которые могут быть использованы практиками.

Вывод 1: оперативное представление возражений может способствовать избежанию ареста судна и помочь суду тщательно обосновать отказное определение, а также более тщательно подойти к вопросу определения соответствия заявления об аресте критериям для его удовлетворения. Например, предоставив доказательства стоимости услуг или имущества, ответчик может показать отсутствие такого критерия, как несоразмерность ареста. Альтернативно, показать, что ответчик не намерен скрываться от исполнения решения суда и готов к конструктивной кооперации.

Вывод 2: наличие опасного груза на борту может использоваться как «щит» от ареста судна и стать непреодолимым барьером для удовлетворения заявления об аресте судна, обусловленным экологической безопасностью неопределенного круга лиц. Представляется, что такой аргумент может быть действенным, даже если все иные критерии для ареста судна являются удовлетворительными для суда. Иными словами, наличие реально опасного груза, с одной стороны, с высокой долей вероятности предопределяет спасательный характер подобной буксировки ввиду возможной экологической катастрофы, но, с другой стороны, делает по этой же причине и невозможным арест судна (или, как минимум, затруднительным до тех пор, пока груз не будет выгружен и не будет создавать угрозы безопасности). С другой стороны, не каждый опасный груз может вызвать у судьи субъективное ощущение экологической катастрофы, как груз обогащенного урана.

Вывод 3: вероятно, что суд также расценил корреспонденцию между сторонами спора, а также встречное предложение ответчика в размере 9 000 долларов США, как свидетельствующие об отсутствии у него намерения скрываться от исполнения возможного судебного акта. Представляется, что подобное конструктивное поведение может быть действенным стратегическим ходом вне зависимости от спора о размере требования или характере возмещения, а ввиду ценности самой позиции и поведения стороны в контексте возможности исполнения судебного акта по существу.

5 ААС: Морспаслужба подала апелляционную жалобу на отказ в наложении ареста на судно и груз, которая не была удовлетворена арбитражным судом. В качестве аргументов апелляции Морспаслужба ссылалась на «незаконность пояснений ответчика» и затягивание разрешения вопроса судом до поступления пояснений ответчика, по всей вероятности, обосновывая тем, что заявление должно рассматриваться единолично и без вызова сторон. Морспасслужба также указала, что для ареста требования следует доказать лишь наличие морского требования и принадлежности судна (однако, судебная практика единообразна на этот счет уже давно и придерживается позиции необходимости обязательного соблюдения требований российского процессуального законодательства, что и отметил суд апелляционной инстанции). Заявитель также обратил внимание на то, что гарантийное письмо ответчика касалось лишь вопроса буксировки, и что безопасность груза обеспечивалась его надлежащей упаковкой на борту судна.

Суд апелляционной инстанции отметил, что Заявитель не направлял каких-либо определенных требований, подкрепленных обоснованным расчетом, в адрес ответчиков, что вместе с обстоятельством выдачи гарантийного письма не может свидетельствовать о намерении уклониться от исполнения судебного решения, равно как и отказ капитана судна подписать акт окончания спасательной операции.

Особый интерес представляет следующий процессуальный аспект. А именно – мотивы отклонения судом апелляционной инстанции довода заявителя о предоставлении возможности ответчику раскрыть свои позиции по заявлению о принятии предварительных обеспечительных мер. Суд отклонил этот довод, сославшись на то, что сам заявитель представил возражения на позицию ответчика до вынесения судом определения суда первой инстанции. Таким образом, суд оценил довод не как нарушение процедуры рассмотрения вопроса о принятии обеспечительным мер, а как возможное нарушение принципа состязательности (которого, как отметил суд, нет).

Вместе с тем суд апелляционной инстанции согласился с доводом заявителя о значительном временном промежутке между моментом подачи заявления о предварительных мерах и его регистрации (что, по мнению заявителя, стало своеобразным «извещением» сторон и позволило ответчикам проявить активность и представить отзыв). Однако, отклоняя этот довод как не повлиявший принципиально на правильность судебного акта, суд подчеркнул, что «в действующем процессуальном законодательстве отсутствуют положения, принципиально исключающие принятие, рассмотрение и анализ возражений ответчика в рассматриваемой ситуации, до вынесения соответствующего определения». Таким образом, суд подтвердил и, по сути, поощрил возможность проактивного поведения стороны на стадии до вынесения судебного акта по заявлению о принятии предварительных обеспечительных мер, что лишь усиливает Вывод 1 выше.