Арест морских судов в России: новые тенденции
22 октября 2026
О них на III DRC-форуме по морскому арбитражу рассказал вице-президент RUMLA Константин Путря. Именно этот правовой институт играет важнейшую роль в обеспечении морских требований и нередко позволяет сторонам урегулировать спор в досудебном порядке. Ниже приводим основные тезисы выступления.
Изменения в законодательстве
Ст. 388 КТМ предусматривает возможность добиться ареста судна через третейский суд. Подобными полномочиями наделен председатель Морской арбитражной комиссии при ТПП РФ. Однако долгое время этот инструмент не работал из-за отсутствия механизма госпринуждения для исполнения такого решения.
Ситуация может измениться уже в следующем году, когда примут соответствующие законодательные поправки: эти новеллы способны существенно повысить эффективность обеспечительных мер в морском арбитраже.
Обсуждаемый момент следует учитывать уже сейчас при согласовании арбитражных оговорок.
Тренды судебной практики
В последнее время участники споров начали использовать альтернативные способы ограничения движения судов. Вместо классического ареста, регулируемого КТМ и международными конвенциями, заявители идут получать запрет на выход судна за пределы России от Пограничной службы ФСБ. Таким хитрым путем достигается нужный результат без соблюдения специальных условий морского ареста.
Другая тенденция касается соразмерности обеспечительных мер. Традиционно российские суды сопоставляли размер морского требования с рыночной стоимостью судна, из-за чего было трудно добиться ареста по небольшим требованиям, например, об оплате бункерного топлива, выплате зарплаты экипажу или вознаграждения морскому агенту. Однако в 2026 году появились судебные решения, допускающие иной подход (Дела № А51-20305/2025, А32-56332/2026 и А53-42071/2026). Если он получит дальнейшее распространение, возможности кредиторов по обеспечению морских требований заметно расширятся.
От ареста «in personam» к аресту «in rem»?
Особого внимания заслуживает дело буксира «Арктур». После обрыва буксирного троса и посадки буксируемого земснаряда на мель судно арестовали по требованию о возмещении ущерба. Новый собственник оспаривал арест, ссылаясь на отсутствие собственной ответственности по морскому требованию. Тем не менее суды оставили обеспечительные меры в силе. Дело может свидетельствовать о движении российской практики в сторону модели in rem, при которой определяющее значение приобретает связь требования с самим судном. Впрочем, говорить об окончательном изменении подхода пока рано.
Главная проблема остается прежней: арест становится более доступным инструментом для кредиторов, однако предсказуемость его применения и эффективность механизмов освобождения судна по-прежнему оставляют желать лучшего.
