Подход Верховного суда РФ

Страховщик не вправе ссылаться на ст. 964 ГК РФ, если не объявлялось военное положение. К такому выводу в деле № А40-266406/2023 год назад пришел Верховный суд¹. Подход ВС РФ вызывает серьезные сомнения сразу по нескольким причинам.

Прежде всего, ст. 964 ГК РФ составлена весьма широко: она не ограничивается формально объявленным военным положением и охватывает военные мероприятия любого характера. Кроме того, по всему миру уже накоплен опыт применения оговорок об исключении или покрытии военных рисков. Сложившаяся практика показывает, что формальный критерий (объявление войны, военного положения и т.п.) не является решающим. Вместо него суды рассматривают происходящее, анализируя целый ряд параметров: характер враждебных действий, применяемых вооружений, род формирований, задействованных в столкновениях, причины и цели противостояния. По перечисленным критериям можно отделить военные действия (независимо от объявления войны) от единичного террористического акта и других событий. Это, в свою очередь, может быть важно для корректного применения тех или иных оговорок или законодательных положений о страховании военных рисков.

К сожалению, в деле № А40-266406/2023 Верховный суд вместо детального анализа сослался на единственный формальный критерий, и теперь нижестоящие суды массово придерживаются такого же подхода².

Вместе с тем можно отметить и другой важный тренд, который скорее угадывается, а не формулируется непосредственно. ВС РФ подчеркивает значимость внутренней непротиворечивости условий договора страхования, которые должны четко соответствовать разумным ожиданиям страхователя. Если эта догадка верна, то можно говорить о тенденции, которая охватывает споры по разным аспектам страхования, таким как военные риски, грубая неосторожность страхователя³ и даже квалификация тех или иных событий в соответствии с уголовным законодательством⁴.

Что предпринять в рамках страхования военных рисков

Как показано выше, последние изменения в практике ВС РФ по страховым спорам могут объясняться желанием добиться от страховщиков более системной и добросовестной практики подготовки страховых условий и их согласования со страхователем, включая донесение до него сложных, потенциально спорных условий договора страхования.

При этом ВС РФ отрицательно реагирует на ситуации, когда в одном документе, составляющем часть договора страхования, дается более широкое определение застрахованного риска, а в другом – более узкое; либо в одном месте указано, что некое событие в целом застраховано, а в другом месте содержатся исключения из этого общего правила. Аналогичную негативную реакцию вызывает следующий прием: при описании предмета договора или застрахованных рисков используются слова, имеющие общепринятое значение, однако в других разделах договора страхования этим же словам придается специальное значение.

В рамках такого подхода вполне логично, что в случае, когда условия договора страхования допускают квалификацию одного и того же фактического события как застрахованного или как исключенного, суд со ссылкой на принцип сontra proferentem выбирает первый вариант.

Развивая гипотезу о наличии в практике ВС РФ «сквозной» идеи непротиворечивости и соответствия разумным ожиданиям страхователя, предположим, что применительно к страхованию военных рисков этот подход распространяется и на ст. 964 ГК РФ. Эта норма длительное время фактически не применялась, и ее действие могло быть совсем не очевидно для страхователей.

Фактически ст. 964 ГК РФ подразумевает исключение из страхового покрытия по умолчанию. То есть упомянутые в этой норме события (ядерный взрыв, военные действия, гражданская война и пр.) исключены из любого договора страхования по российскому праву, если только в этом документе явным образом не указано иное. Само по себе страхование военных рисков этой нормой, конечно, не запрещается. Ее смысл в другом: поскольку страхование военных и других «катастрофических» рисков связано с принципиально отличным уровнем риска, который сложно оценить, то этот вид рисков должен страховаться отдельно. Страхователь, желающий получить страховое покрытие по таким рискам, должен заключить об этом соответствующее соглашение (отдельно от обычного покрытия или в дополнение к нему), а принятие страховщика этой категории рисков должно оплачиваться отдельной премией. Подобное понимание не только следует из буквального смысла ст. 964 ГК РФ, но и соответствует международной практике страхования военных рисков.

Однако анализ судебных актов по делу ООО «Лафид» и по аналогичным спорам показывает, что российские суды смотрят на проблему применения ст. 964 ГК РФ несколько иначе. В ситуации, когда исключение военных рисков могло оказаться для страхователей неожиданным, суды пользуются специфическим толкованием, которое сужает изначальную весьма широкую диспозицию ст. 964 ГК РФ до «формально объявленного военного положения».

В споре об обоснованности такого подхода могут быть высказаны разнообразные аргументы⁵: На одной стороне – доводы о необходимости поддержки отечественного производителя в трудные времена и неэтичности «заигрывания» с противоречивыми условиями договора страхования. На другой стороне окажутся соображения о недопустимости произвольного толкования нормы ст. 964 ГК РФ вопреки ее буквальному смыслу и сомнения в уместности предоставления, по сути, потребительского уровня защиты страхователям, которые по роду своей деятельности точно не относятся к потребителям. Кроме того, каждая из сторон, вероятно, будет ссылаться на те или иные экономические соображения, по которым взыскание страхового возмещения в такой ситуации абсолютно недопустимо или, напротив, решительно необходимо.

Конструктивным решением проблемы на будущее может быть повышение внимательности сторон при составлении и согласовании условий страхования, в частности касающихся военных рисков. Для страхователей за последнее время стала очевидной необходимость не только отдельного страхования военных рисков, но и серьезной работы по уточнению соответствующих условий.

Сложившаяся тенденция применения ст. 964 ГК РФ не запрещает страховщикам включать в условия страхования положения, которые очерчивают застрахованные и исключенные риски, при соблюдении следующих условий: а) такие положения конкретны и непротиворечивы; б) они явным образом согласованы страхователем, которому до этого разъяснили возможность включения и исключения различных категорий рисков и влияние этого решения на размер страховой премии.

Развивая тезис о конкретности исключений из страхового покрытия, можно отметить, что последняя практика ВС РФ ставит под сомнение целесообразность применения такого критерия, как возбуждение уголовного дела по той или иной статье УК РФ, в качестве способа отграничения застрахованных и исключенных рисков. Как видно, на практике с этим способом связан ряд сложностей. Квалификация, даваемая тем или иным событиям при возбуждении уголовного дела, может оказаться непредсказуемой и для страхователя, и для страховщика. Это особенно актуально для споров по военным рискам, где подчас сходные события (повреждение имущества в результате обстрела, падения летательных аппаратов и т.п.) по-разному квалифицируются следственными органами.

Кроме того, состав уголовного правонарушения, очевидно, не совпадает с обстоятельствами, значимыми для гражданско-правового спора по страхованию, однако суды не всегда учитывают эту разницу. Страховщики, отвечающие за подготовку типовых правил, тоже не всегда аккуратно соотносят понятия уголовного права и прочие, частно-правовые условия договора страхования. Наконец, в некоторых делах просматриваются сомнения судов, связанные с тем, что квалификация, даваемая при возбуждении уголовного дела, является лишь предварительной⁶. Поэтому при описании застрахованных и исключенных рисков стоит крайне аккуратно ссылаться на те или иные статьи УК РФ. Возможно, сложившаяся в последнее время судебная практика подтолкнет страховые организации к тому, чтобы найти иные, более надежные способы разграничения этих рисков. ■

Сноски