1. Исторический контекст: тренд на кодификацию законов и развитие морской торговли. Первые предпосылки к созданию Российского общества морского права

Период основания организации — начало ХХ века — совпал с интенсивным развитием торгового мореходства, которое повысило значение флота в экономике страны и обнажило ряд проблем как в национальном морском законодательстве, так и в текущем состоянии мореплавания. Это потребовало не просто повышенного внимания, но активного вовлечения правительства Российской империи в вопросы морского дела.

Представление об актуальных проблемах в данной области, запустивших ряд важных государственных решений и изменений, дают нам несколько источников. Один из них — доклад Георгия Тимофеевича Рыбчевского, действительного члена и ревизора Императорского Общества для содействия русскому торговому мореходству, коллежского советника. В 1904 году он изучал причины плохого развития русского торгового флота и предложил принять ряд мер, чтобы преодолеть выявленные проблемы. Итогом его работы стали два объемных доклада, один из которых представляет для нас особый интерес¹. В нем Рыбчевский перечислил факторы, которые, по его мнению, мешают развитию мореходства в стране.

Первый фактор — замкнутость российских европейских морей: они заперты узкими проливами, которые контролируют иностранные государства. Если те начнут боевые действия, то их военные суда легко захватят отечественные торговые в этих проливах.

Второй причиной слабого развития мореходства Рыбчевский считал изолированность населения страны от мореходной деятельности из-за географического положения. В числе других проблем докладчик выделял недостаточное развитие торгового и военного судостроения — это приводило к переходу громадных капиталов в руки иностранных судостроителей.

Другой источник, который дает представление о состоянии русского торгового мореходства и соответствующем законодательстве начала ХХ века, — это первый тематический обзор иностранных журналов за первые два месяца 1904 года². Данный труд в экспериментальном формате подготовил Отдел торгового мореплавания (на тот момент он находился в составе Главного управления торгового мореплавания и портов).

Изученные отделом издания освещали национальное морское законодательство, состояние торгового мореплавания, судостроения, машиностроения и изменения фрахтовых цен за предыдущий год в разных странах (в Англии, Германии, Франции, Испании, Японии и США). Более того, выписываемые зарубежные издания предоставляли справочный материал по поводу разработки возникавших в отделе законодательных инициатив³.

В первом обзоре отдел указал, что правительственные и общественные круги проявляют к судьбе торгового мореходства все больше внимания: везде делаются шаги для поднятия и поощрения морских торговых отношений. Им же стало отводиться и более видное место в экономической жизни разных стран.

Еще один вывод был связан с продолжающейся Русско-японской войной. Как отмечали в отделе, тогда ждали обнародования воюющими списка грузов, считающихся военной контрабандой. Поэтому из-за неясного представления о морском праве оказалось невозможно фрахтовать российские суда в Великобритании. «Но надо думать, что обильно помещаемые журналами разъяснения об условиях нейтральной торговли приведут торговые сношения в нормальное положение», — надеялись в Главном управлении торгового мореплавания и портов.

Другой интересный документ, найденный в том же архиве, — статья из немецкой газеты «Ганза», опубликованная 16 января 1904 года. Она была посвящена мерам, которые Главное управление предпринимало для поддержания торгового мореходства. Из заметки становится понятно, что в Российской империи действительно начала активно меняться сфера торгового мореплавания. Правительство разрабатывало меры поощрения судостроения и пересматривало действующие правовые нормы.

«Вновь учрежденное Главное управление торгового мореплавания и портов лихорадочно работает в двух направлениях: вырабатывает законоположения, регулирующие торговое мореплавание, и стремится оказать содействие развитию и увеличению этого дела в России, дабы она могла в этом отношении занять подобающее ей место среди других государств», — объясняет автор статьи.

В материале сказано, что Главное управление занималось разработкой нового закона в сфере морского дела, который в основном касается несчастных случаев на море. Но более административное значение придавалось другому, уже окончательно разработанному закону, — портовому.

Поощрительной мерой Главного управления для развития торгового мореходства в статье назван разрабатываемый закон о судовой ипотеке — о выдаче Государственным банком ссуд как под деревянные, так и под железные и стальные суда. Были и другие меры поддержки, например материальное поощрение за постройку судов в России и субсидирование через выдачу навигационных премий. Против последних категорически высказывались в 1903 году некоторые члены Императорского Общества судоходства, хотя и признавали необходимость стимулировать важные в торговом отношении рейсы.

«Таким образом, в России скоро предстоит искусственное развитие торгового мореходства, — подытожили в “Ганзе”. — Это мероприятие русского правительства кажется непонятным ввиду того, что еще недавно оно получило очень печальные результаты от искусственного же увеличения промышленности посредством запретительных пошлин, громадных правительственных заказов и разных льгот. Видимо, цель была достигнута — промышленность сделала в короткое время огромные шаги вперед. Но когда покровительственная система немного ослабла и правительственные заказы сократились, то оказалось, что вырастили тепличное растение, которое не могло жить самостоятельной жизнью».

Оценив наступившие в итоге кризиса промышленности тяжелые последствия, автор пророчит такой же исход и для сферы торгового мореплавания. «Если благодаря навигационным премиям русский торговый флот и сильно увеличится, то еще вопрос, послужит ли это народному благосостоянию, так как хотя новые предприятия, может быть, и дадут некоторые результаты, но, не будучи начаты на твердых экономических устоях, они неминуемо должны погибнуть, как тепличное растение, коль скоро его лишат искусственной атмосферы», — заключили в «Ганзе».

Другие проблемы, с которыми сталкивалось торговое мореплавание на заре XX века, обнаруживались в области его законодательного регулирования.

В начале XX века в России регулирование торгового мореплавания базировалось в основном на нормах рекомендательного характера, которые не определяли четких санкций за их нарушение и не обеспечивали ясного механизма для контроля их исполнения. Это создавало благоприятные условия для произвольного толкования норм и, соответственно, для их нарушения.

Вторая проблема — отсутствие специального закона о торговом мореплавании. Связанные с ним отношения регулировал Торговый устав 1653 года — свод законов, распространявшийся в том числе на торговое мореплавание, но в основном охватывающий торговое право в целом. Однако связи со стремительным развитием мировой торговли и морского промысла Российская империя, в которой на тот момент отсутствовало специальное законодательство в области морской торговли, нуждалась в его принятии.

Именно поэтому в стране начинается активное изучение иностранных периодических изданий и анализ зарубежного опыта в области морского законотворчества, и с 1902 года стартует работа по кодификации специального законодательства и разработке проекта Уложения о торговом мореплавании.

Для этих целей 23 ноября 1901 года по докладу бывшего министра финансов, статс-секретаря Сергея Юльевича Витте учреждается Особое совещание⁴. Оно должно было составить на основе накопившегося опыта и современного состояния права новое уложение о торговом мореплавании, которое представляло бы собой кодекс всех постановлений по этому предмету.

Особое совещание под председательством главноуправляющего торговым мореплаванием и портами великого князя Александра Михайловича открыло заседания 4 марта 1902 года. В его состав вошли и представители Морского министерства, Министерств иностранных дел, финансов и юстиции. Интересы Морского министерства в заседаниях представляли заведующий кодификационными работами, действительный статский советник Георгий Георгиевич Стеблин-Каменский, юрисконсульт министерства Иван Егорович Стеблин-Каменский и профессор Николаевской морской академии, полковник Российского императорского флота Иван Александрович Овчинников. В 1905 году должность председателя Особого совещания занял Иосиф Иванович Карницкий — юрист, сенатор, действительный тайный советник.

Для разработки отдельных вопросов морского права и изучения актуальной практики Особое совещание не только выслушивало постоянных сотрудников, но и привлекало к работе юристов, экспертов и практиков морского дела. В заседаниях нередко участвовали представители пароходных и транспортных предприятий, страховых обществ, профессиональных союзов моряков, торгующего в портах купечества и обществ поощрения судоходства.

Совещание стремилось обеспечивать гласность своей работы и собирало мнения и отзывы на законопроекты всех заинтересованных учреждений и лиц. Например, оно опрашивало биржевые комитеты и правления пароходных обществ, приглашало высказаться всех частных лиц, «которые по практическому знакомству с мореходным делом могли бы помочь своими указаниями, почерпнутыми из жизненного опыта в морском деле», даже если они и не занимали общественных должностей.

Участники Особого совещания также активно изучали положения английских, немецких, итальянских и норвежских законов и кодексов о торговом мореплавании. Собранные таким образом материалы и легли в основу будущего проекта уложения⁵.

Важно отметить, что на первых заседаниях специалисты исследовали «совершенно неотложные» вопросы морского права, которые требовали разработки в первую очередь и законодательного утверждения отдельно от всего уложения.

Первый такой вопрос — определение условий, при соблюдении которых судно можно признать российским и разрешить пользоваться правом поднятия национального флага. Вторая неотложная задача — введение морской ипотеки для обеспечения кредита под суда. Вне очереди также разрабатывались проекты новых законов об ограничении ответственности владельцев морских судов и о служебном и научном цензе судоводителей и механиков торгового флота.

«Все более выяснялась спешность настоящего дела, вызываемая насущными интересами мореходного промысла, а также и предпочтительность сообщения проекта на заключение заинтересованных учреждений и лиц, в виде цельного проекта уложения, а не частных проектов, имея в виду необходимость соображения частей с целым для правильного и всестороннего его понимания», — так объяснялась причина ускоренной законодательной работы в этих направлениях⁶.

Работа по составлению проекта завершилась в 1909 году. Почему настолько востребованное в тот период Уложение о торговом мореплавании так и не было принято — неизвестно. В нашем распоряжении есть лишь проект документа, объяснения к нему и очерк трудов Особого совещания. Из них можно сделать вывод об огромном объеме проделанной членами и экспертами работы, их несомненной решимости качественно систематизировать разрозненные акты по вопросам торгового мореплавания.

Наконец, становится понятно, какие проблемы в области морского права предстояло решить членам будущего Российского общества морского права, бóльшая часть которых работала над проектом уложения в составе Особого совещания.

2. Инициативы Международного морского комитета

Необходимость создать в России объединение специалистов в области морского права постепенно назревала не только внутри страны, но и далеко за ее пределами. Это связано с тем, что во второй половине XIX века начала активно развиваться тенденция к унификации правовых норм. Тренд не обошел стороной и сферу торгового мореплавания: специализирующиеся на морском праве юристы из разных стран объединились, чтобы создать международную надгосударственную организацию, которая бы занималась разработкой конвенций в области морского законодательства. Речь идет о Международном морском комитете, который учредили в 1897 году для унификации морского права через международное исследование отдельных вопросов и выработку проектов международных соглашений. Комитет объединял аналогичные общества морского права в государствах, обладающих сколько-нибудь развитой морской торговлей.

Именно ММК в 1899 году проявил инициативу в вопросе создания в Российской империи национальной ассоциации: 18 ноября генеральный секретарь комитета в Антверпене отправил письмо Императорскому посланнику в Брюсселе, в котором указал, что для надлежащей унификации морского права комитет заинтересован в создании национальных ассоциаций в разных странах⁷.

Каждая из этих ассоциаций рассматривает вопросы, которые часто поднимаются на международных встречах, а комитет поддерживает между ними регулярные отношения, согласует их действия и исследует деятельность таких ассоциаций. За три года существования ММК ему удалось создать национальные объединения в Германии, Англии, Бельгии, Дании, США, Франции, Голландии, Италии и Норвегии. Но у Российской империи все еще не было представительства в ММК, потому следующая его конференция в Париже в 1900 году рисковала пройти без российских участников.

«Было бы чрезвычайно желательно, чтобы в России могла быть создана местная ассоциация или комитет, — настаивал секретарь. — Роль вашей большой страны в мировой торговле настолько важна, что нам постоянно жаль этого пробела, который затрагивает нашу работу».

В комитете перечислили и ряд требований, которые предъявлялись к членам национальных объединений: «Высоко желательно, чтобы эти национальные ассоциации включали в себя не только юристов, но и арматоров, партнеров, нейтральных лиц и коммерсантов». Предлагая включить в будущее российское объединение девять членов, автор письма уточняет: комитету сложно получить информацию о лицах, которые лучше всего подходят для этих должностей. Поэтому секретарь запросил у Императорского посланника, а также у Фёдора Фёдоровича Мартенса — одного из основателей ММК и его почетного члена — «неофициальные» данные, которые были бы полезны при выборе будущих членов российской ассоциации ММК.

Через несколько месяцев, в марте 1900 года, об указанном письме из ММК был проинформирован Витте⁸.

Следующее обращение от комитета по вопросу основания российской ассоциации, адресованное уже министру иностранных дел Владимиру Николаевичу Ламсдорфу, поступило в июле 1900 года⁹. В письме сообщалось, что ММК заручился поддержкой во многих странах, способствовал созданию 11 национальных ассоциаций и — в свете очередной предстоящей конференции — вновь предложил сотрудничество с ним. «Большая роль, которую Российская империя всегда играла в развитии международного права, и благородная цель, которую она ставит перед собой — уменьшить причины конфликтов между народами, делают нашу неудовлетворительную ситуацию в этом деле вдвойне печальной», — сетовали в комитете.

Кроме того, в июльском письме упоминалась и высоко оценивалась работа в комитете Мартенса и Михаила Александровича фон Таубе — до образования и вступления в ММК российского общества в конференциях комитета от Российской империи принимали участие лишь почетные члены: помимо Мартенса и Таубе, это был упомянутый ранее Овчинников.

Письмо ММК также дает нам представление о порядке работы комитета в преддверии конференций. Сначала Центральный комитет в Антверпене заблаговременно направлял ассоциациям морского права вопросы, которые планировалось обсудить на грядущем мероприятии. В ответ эти группы направляли в Центральный комитет отчеты — заключения по обозначенным вопросам. На основе полученных документов ММК формировал представление о мнениях, которых придерживаются компетентные в области морского права национальные специалисты в вопросах обсуждаемых реформ.

Вскоре и это письмо отправилось Витте, и от министра вновь ожидали отзыва на инициативу ММК.

Следующий документ из переписки по вопросу учреждения в России отделения ММК датируется уже 16 августа 1904 года. Речь идет о письме начальника Отдела торгового мореплавания Кира Алексеевича Алексеева, из которого следует, что назначать представителя от Российской империи (вероятно, для участия в конференциях комитета) до учреждения в стране отделения ММК не планируется¹⁰.

Согласно справке, приложенной к письму, в этот же период в Министерстве иностранных дел выяснили: вопрос об учреждении в империи отделения ММК, без которого невозможно участвовать в важных мероприятиях по вопросам морского права, уже неоднократно поднимался, причем еще в 1900 году. В завершение Кир Алексеевич предложил обратиться с запросом к Сергею Петровичу Веселаго о возможности периодического командирования кого-либо на конференцию ММК¹¹.

Попытку решить проблему с российским представительством в ММК позднее предприняло Императорское Общество судоходства.

В 1905 году оно инициировало создание отдела, который смог бы разрабатывать вопросы в области международного морского права и участвовать в конгрессах ММК. Но сначала было необходимо внести изменения в устав общества, дополнив перечень его полномочий.

Для этого в феврале 1905 года председатель общества отправил в Главное управление торгового мореплавания и портов письмо, в котором указывал: «Императорское Общество судоходства, имея в виду, что многие положения морского торгового права принуждены силою вещей регулироваться международным соглашением и что в трудах функционирующего в этих целях уже в течение восьми лет Международного морского комитета представители России, к сожалению, не принимают участия, — постановило в общем собрании 11 декабря прошлого года образовать в своем составе Особый отдел, посвященный разработке вопросов в области торгового мореплавания, требующих рассмотрения на международной почве»¹². Общество попросило изменить ст. 3 устава, дополнив список целей его работы еще одной — способствовать объединению морского права.

В июне того же года Императорское Общество судоходства получило из Главного управления торгового мореплавания и портов ответное письмо, в котором сообщалось: оснований для изменения устава нет, ведь уже образовано новое Российское общество морского права.

3. Краткая история Российского общества морского права

Трудно сказать, кто именно стал инициатором создания Российского общества морского права. Возможно, его идеями вдохновились российские юристы, которые специализировались на морском праве и поддерживали связи с иностранными коллегами, основавшими ММК. Тем не менее маловероятно, что это общество возникло бы без поддержки великого князя.

Основанное 18 мая 1905 года в Санкт-Петербурге общество объединило 54 юриста и специалиста в области морского права. Организацию возглавил министр путей сообщения Сергей Васильевич Рухлов, а его заместителем избрали сенатора Иосифа Карницкого.

Сергей Васильевич Рухлов (1852–1918)

Государственный деятель, юрист, министр путей сообщения, член Государственного совета, статс-секретарь императора, действительный тайный советник. В 1905–1910 годах — первый председатель Российского общества морского права.

В 1873 году завершил курс наук в Петербургском университете на юридическом факультете и получил степень кандидата прав. В том же году поступил на службу в Министерство внутренних дел.

Там Сергей Васильевич проработал шесть лет, а затем перевелся в Главное тюремное управление старшим делопроизводителем. В 1892 году Рухлова назначили помощником статс-секретаря Государственного совета в отдел, а через пять лет он сам стал статс-секретарем.

С 1903 по 1905 год трудился заместителем главноуправляющего торговым мореплаванием и портами контр-адмирала великого князя Александра Михайловича, а после упразднения ведомства — членом Государственного совета. В этом статусе он трудился до 1917 года.

В 1905–1910 годах Сергей Васильевич — первый председатель Российского общества морского права.

В 1909–1915 годах Рухлов занимал должность министра путей сообщения. В 1912 году стал статс-секретарем императора, год спустя получил чин действительного тайного советника. В 1914 году стал членом Комитета финансов, но уже через год ушел в отставку по состоянию здоровья.

Рухлов был арестован в ходе Февральской революции, а после освобождения отправился на Северный Кавказ. 29 августа 1918 года был снова арестован в Ессентуках ЧК Северного Кавказа. Содержался в Пятигорске в составе группы заложников по делу «О покушении на жизнь вождей пролетариата» и был вместе с ними заруб лен шашками на горе Машук¹³. Точная дата казни Рухлова неизвестна — в источниках указываются разные даты: 21, 27 и 31 октября 1918 года.

Иосиф Иванович (Мартин-Иосиф-Иван) Карницкий (1840–1914)

Польский и российский юрист, сенатор, действительный тайный советник.

Выпускник юридического факультета Сорбонны 1861 года. Получив степень лиценциата (магистра) прав, поступил на службу в Варшавский гражданский трибунал, где проработал до 1864 года.

На протяжении трех лет Карницкий трудился в канцелярии Государственного совета Царства Польского, а с 1867 по 1869 год работал помощником прокурора Апелляционного суда Царства Польского. Был асессором (1869–1870), судьей Варшавского гражданского трибунала (1870–1872), правителем Канцелярии Правительственной комиссии юстиции (1872–1873) и членом эмеритальной комиссии Царства Польского (1873–1876).

В 1877–1882 годах (по некоторым данным — до 1883 года) состоял в должности заместителя обер-прокурора гражданского кассационного департамента Сената, а в 1895 году был назначен сенатором. До 1898 года Карницкий работал в Гражданском кассационном департаменте, а затем — в 1-м Общем собрании.

Входил в состав редакционной комиссии по составлению гражданского уложения с даты ее учреждения в 1882 году до окончания работ. С 1900 по 1904 год Иосиф Иванович — заместитель председателя комиссии, а после смерти его председателя А.А. Книрима Карницкий сменил его на этой должности и возглавлял комиссию до 1906 года.

В 1905 году стал заместителем председателя Российского общества морского права и занимал эту должность минимум до сентября 1907 года.

Активно участвовал в работе гражданского отделения юридического общества при Петербургском университете: был его членом (1877–1907), почетным членом (с 1907 года), секретарем (1882–1890); членом редакционного комитета (1882–1891), заместителем председателя (1892–1899) и, наконец, председателем (1900–1905).

Карницкий скончался в 1914 году во время лечения на баварском курорте Бад-Вёрисхофен.

Устав Российского общества морского права 18 мая 1905 года подписал главноуправляющий торговым мореплаванием и портами великий князь Александр Михайлович.

В первую очередь устав определял правомочия общества, необходимые ему для достижения основных целей: проведение периодических собраний; издание своих протоколов, отчетов, записок, научных исследований и сочинений; назначение премий за составление или издание сочинений, актов и материалов по разрабатываемым вопросам; организация с разрешения правительства публичных лекций и съездов российских юристов и практиков морского дела и принятие других мер, признанных участниками необходимыми для выполнения своих задач.

Титульный лист Устава Российского общества морского права

У общества также была своя печать, на которой изображены российский флаг, императорская корона и якорь. Бюджет определен в размере 270 руб. в год.

В том же 1905 году, на конференции в Ливерпуле, президент ММК Луи Франк сообщил участникам встречи о том, что в данный момент создаются две новые национальные ассоциации морского права, одна из которых — российская.

В 1907 году общество стало полноправным представителем Российской империи в ММК. В состав первой его делегации, помимо Рухлова и Карницкого, вошел Валериан Эдуардович Гревс — нотариус, секретарь общества. Членами ММК — представителями Российской империи на первой конференции — были заявлены Мартенс, Таубе и Овчинников¹⁴.

Фёдор Фёдорович (Фридрих Фромхольд) Мартенс (1845–1909)

Дипломат, ученый-правовед эстонского происхождения в области международного права, член Совета Министерства иностранных дел.

Выпускник юридического факультета Санкт-Петербургского университета, магистр международного права. В январе 1871 года Мартенса утвердили попечителем Санкт-Петербургского учебного округа в звании штатного доцента. Спустя два года защитил докторскую диссертацию. В 1876 году Фёдора Фёдоровича назначили ординарным профессором Санкт-Петербургского университета. В нем он проработал до 1905 года. Мартенс — заслуженный профессор кафедры международного права юридического факультета Петербургского университета в 1874–1906 годах.

С 1869 года Мартенс активно взаимодействовал с Министерством иностранных дел: в 1873 году он работал с архивами ведомства для составления сборника всех международных договоров, когда-либо заключенных Россией с другими странами (первый его том вышел годом позже, последний, 15-й, в 1909 году¹⁵). В том же 1874 году Мартенс участвовал в Брюссельской конференции, предметом обсуждений на которой была кодификация законов и обычаев войны.

В 1879 году Мартенс стал чиновником особых поручений при государственном канцлере А.М. Горчакове, в 1881 году — непременным членом Совета МИД.

В 1884 году ему присвоена степень почетного доктора права Эдинбургского университета, а в 1895 году — такая же степень, но уже в Кембриджском университете (1895).

С 1886 года Фёдор Фёдорович преподавал международное право в Императорском Александровском лицее. Получил членство в Российском обществе Красного Креста.

С 1880-х годов Мартенс представлял Российскую империю практически на всех значимых международных конференциях: на Брюссельской конференции 1889 года о торговле и морском праве, конференции о борьбе с рабством (Брюссель, 1889–1890), конференции Постоянной палаты третейского суда в Гааге, международных конференциях Красного Креста. Также Мартенс выступал делегатом правительства на Гаагской конференции по международному частному праву (1893, 1894, 1900 и 1904 годы).

В 1900 году ему присвоен статус иностранного члена французской Академии моральных и политических наук, в 1908-м — члена-корреспондента Петербургской академии наук (1908).

Согласно онлайн-архиву Нобелевской премии мира, Мартенс обладал наибольшим количеством номинаций на эту награду — их 24. Это касается как номинантов из Российской империи, так и номинантов из СССР вместе взятых¹⁶.

Мартенс скончался 7 июня 1909 года по пути в Санкт-Петербург от внезапной остановки сердца.

Михаил Александрович фон Таубе (1869–1961)

Российский и французский юрист-международник, дипломат, историк, советник, преподаватель, государственный деятель.

Выпускник юридического факультета Санкт-Петербургского университета 1891 года, оставленный при университете для подготовки к профессорскому званию на кафедре международного права. Был учеником профессора Мартенса. В 1896 году получил степень магистра международного права, а через три года — доктора. Также преподавал в Харьковском и Петербургском университетах, в училище правоведения.

В 1892 году был причислен к Министерству иностранных дел, где работал под руководством Мартенса в юрисконсультской части. В министерстве прошел карьерный путь от рядового сотрудника до члена Совета.

В 1904–1905 годах Таубе был юридическим представителем Российской империи в Парижской международной следственной комиссии по делу о Гулльском инциденте; в 1908–1909 годах — на конференции по морскому праву в Лондоне; с ноября 1909 года — в Постоянной палате Международного третейского суда в Гааге.

Почетный член ММК.

С 1911 года служил заместителем министра народного просвещения, а в 1915-м назначен сенатором с чином тайного советника. Через два года стал членом Государственного совета по назначению.

С 1912 года Таубе — действительный член Императорского Русского исторического общества, с 1914-го — Императорского Общества ревнителей исторического просвещения. Был почетным членом Московского археологического института (1912), ряда губернских ученых архивных комиссий. Разрабатывал Устав Русского генеалогического общества (1897) и стал его членом-учредителем, а затем — заместителем председателя.

С 1917 года Таубе находился в эмиграции. Жил, работал и читал лекции по истории в Финляндии, Швеции, Франции, Германии и Бельгии. Был членом Особого комитета по делам русских в Финляндии (1918), Академии международного права в Гааге, Русского историко-родословного общества в Америке, входил в состав ученого совета Русского научного института в Берлине.

Михаил Александрович умер 29 ноября 1961 года в Париже. Он похоронен рядом со своими детьми на кладбище Сент-Женевьевде-Буа (могила № 5416).

Иван Александрович Овчинников (1865–1917)

Военный юрист, специалист в области международного морского права, генерал-лейтенант флота, профессор.

В 1892 году окончил Военно-юридическую академию, а в 1894–1895 годах слушал лекции на юридическом факультете Лозаннского университета. В 1896 году Иван Александрович стал лектором морского международного права Николаевской морской академии и штатным преподавателем Морского кадетского корпуса¹⁷. Спустя еще год начал преподавать международное право в Военно-юридической академии.

В период 1907–1917 годов Овчинников трудился профессором в Александровской военно-юридической академии, а в Николаевской морской академии — ординарным профессором и начальником кафедры международного права (с 1910 года). В обоих учебных заведениях сначала проработал штатным преподавателем международного права¹⁸ (с 1900 года). В период 1911–1914 годов работал на той же должности в Морском корпусе¹⁹.

Почетный член ММК.

В декабре 1914 года назначен исполнять обязанности заведующего Центральным справочным бюро военнопленных при Главном управлении Российского общества Красного Креста²⁰.

В 1916 году утвержден по Николаевской морской академии в звании заслуженного профессора²¹.

28 апреля 1899 года Овчинников назначен представителем от Морского ведомства на международных конференциях в Гааге (1899, 1907), в Брюсселе (1905, 1910), Женеве (1906) и Лондоне (1909)²². 15 марта 1902 года назначен членом редакционной комиссии для составления проекта Уложения о торговом мореплавании, а 30 апреля 1909 года — членом комиссии по пересмотру действующих постановлений, касающихся призового вознаграждения²³.

Овчинников является автором многих трудов по международному и призовому праву.

Продвигалась не только научная, но и военная карьера Ивана Александровича: в 1903 году он получил звание подполковника, в 1904 году — штаб-офицера для особых поручений при начальнике Главного морского штаба, в 1907-м — полковника, в 1911-м — генерал-майора, а в 1915 году — генерал-лейтенанта флота.

Овчинников погиб вместе с семьей в результате бандитского нападения в Сочи в 1917 году.

Российское общество морского права исправно направляло делегатов на Бременскую (сентябрь 1909 года), Парижскую (октябрь 1911 года) и Копенгагенскую (май 1913 года) конференции ММК.

В этот период в обществе поменялось руководство: его возглавлял уже Г.Г. Стеблин-Каменский, а 24 мая 1913 года он сообщил Веселаго об избрании того тремя днями ранее на должность заместителя председателя и выразил надежду, что его ценное содействие «поможет обществу развить особенно широкую и плодотворную деятельность в сфере морских юридических вопросов»²⁴.

Георгий Георгиевич Стеблин-Каменский (1853 – не ранее 1935)

Тайный советник, директор канцелярии Морского министерства, сенатор по департаменту герольдии и судебному департаменту Правительствующего сената.

Выпускник юридического факультета Санкт-Петербургского университета, получивший в 1876 году степень кандидата прав.

С 1877 года трудился в Министерстве юстиции старшим кандидатом на судебные должности при Варшавской судебной палате, а годом позже — помощником секретаря этой палаты. В течение пяти лет Георгий Георгиевич сменил несколько должностей и в 1883 году был назначен членом Калишского окружного суда.

В тот же год перешел в Морское министерство и стал помощником юрисконсульта. В этом министерстве он поочередно занимал должности старшего делопроизводителя канцелярии, действительного статского советника, заведующего кодификационными работами и директора канцелярии. В 1905 году Стеблин-Каменский был произведен в тайные советники.

В 1910 году Георгий Георгиевич стал председателем Российского общества морского права. Год спустя его назначили прокурором Высшего призового суда.

В октябре 1911 года назначен сенатором, присутствующим в департаменте герольдии Правительствующего сената, в 1915 году трудился в судебном департаменте, а в 1917 году — вновь в сенате.

После Октябрьской революции Стеблин-Каменский остался в СССР. Косвенным подтверждением этому служит запись о нем в ежегодном справочнике «Весь Петроград на 1923 год», в котором тот упоминается как юрист с фамилией Стеблин²⁵. Дата смерти Георгия Георгиевича достоверно неизвестна, однако в источниках предполагается, что он умер не раньше 1935 года.

Тогда же, 21 мая 1913 года, было проведено годовое общее собрание членов общества, центральным событием которого стало слушание отчета общества о его деятельности за 1912–1913 годы.

Найденный в архиве Северного пароходного общества протокол позволяет нам воссоздать полный список членов общества из 53 человек по состоянию на дату проведения собрания²⁶.

Общество прекратило деятельность после революции 1917 года, на этом завершилась и его работа в ММК. Никакой информации об обществе ни в архивах, ни в интернет-публикациях, ни в бюллетенях ММК после 1917 года и за советский период обнаружить не удалось.

Список членов Российского общества морского права

1. Иван Павлович Азбелев 2. Кир Алексеевич Алексеев 3. Аркадий Несторович Аннибал 4. Граф Матвей Александрович Апраксин 5. Никодим Исаевич Аматуни 6. Василий Николаевич Антошин 7. Николай Васильевич Арцыбушев 8. Николай Васильевич Афендик 9. А.И. Балабин 10. И.К. Бекман 11. Михаил Михайлович Бениславский 12. Н.Н. Беклемишев 13. Филипп Антонович Вальтер 14. Сергей Петрович Веселаго 15. Михаил Филиппович Волькенштейн 16. Анатолий Григорьевич Гасман 17. Валериан Эдуардович Гревс 18. Николай Сергеевич Гарганов 19. Г. Джексон 20. Иаков Христофорович Завриев 21. Евгений Николаевич Зандрок 22. Николай Александрович Зеленой 23. Владимир Робертович Идельсон 24. Виктор Карлович Крафт 25. А.О. Кан 26. Иосиф Иванович Карницкий 27. Г.А. Кац

28. Константин Егорович Крупышев 29. С.К. Левис 30. М.В. Линден 31. Э.В. Лукович 32. Александр Иванович Лыкошин 33. Вениамин Семёнович Мандель 34. Иван Александрович Овчинников 35. Георгий Александрович Папаригопуло 36. Алексей Яковевич Прозоров 37. Карл Эдуардович Регель 38. Пётр Петрович Регир 39. Сергей Васильевич Рухлов 40. Евгений <Евграфович> Сабинин 41. Владимир Степанович Садовский 42. Иван Егорович Стеблин-Каменский 43. Георгий Георгиевич Стеблин-Каменский 44. Яков Андреевич Тикстон 45. Р.Ф. Тюрнер 46. К.Я. Ушаков 47. Михаил Иванович Ушаков 48. М.И. Форостовский 49. Н.И. Хворостов 50. Сергей Андреевич Шателен 51. Марк Порфирьевич Шафир 52. Михаил Исаакович Шефтель 53. Пётр Александрович Юренев

РГИА. Ф. 111, оп. 1, д. 76, С. 3

4. Как работало Российское общество морского права: правила вступления, проведение собраний и подготовка к конференциям

Многое о том, как была организована работа общества, кто мог рассчитывать на членство в нем и как проходили общие собрания, известно из его устава²⁷.

В документе указано, что общество «по существу предметов, входящих в круг занятий», делится на два отделения: публичного морского права и частного морского права. Если это необходимо, могли открываться и другие отделения.

Из архивных документов²⁸ мы знаем, что на дату основания общества в нем состояло 54 участника: действительных членов, почетных членов и членов-сотрудников. Вступить в общество могли лишь те лица, которые не были ограничены судом в правах.

Всеми делами объединения управлял совет. Он состоял из председателя, его заместителя, председательствующих в отделениях, четырех членов и секретаря. Также при совете находились казначей и канцелярия.

Срок существования общества не ограничивался, но участники могли принять решение о его закрытии. Такое решение было правомочным только в случае его принятия более чем половиной всех членов общества и не менее ¾ присутствующих на собрании. О поступившем предложении закрыть общество всех его членов нужно было уведомить заблаговременно —за четыре месяца до начала собрания, на котором должен был рассматриваться такой вопрос. Устав предусматривал, что в случае закрытия общества его имущество и денежные средства по решению собрания направлялись на общественные цели.

Председатель общества и его заместитель избирались на два года из трех кандидатов, предлагаемых на каждую из этих должностей советом. Если в течение двух лет один из них выбывал из общества, то на освободившееся место немедленно проводилось новое избрание.

Каждое отделение выбирало своего председательствующего, его заместителя и трех членов редакционных комитетов.

Из совета ежегодно выбывало двое членов по очереди своего вступления. Их могли снова избрать на ту же должность, но не раньше чем через год. Секретаря избирал совет из действительных членов общества, а казначея (сроком на один год) — общее собрание.

Предметы занятий 2-го Общего собрания Российского общества морского права

На должности действительных членов могли рассчитывать лица, «известные своей ученой или практической деятельностью в области морского права или мореходного промысла». Действительными членами сразу становились учредители общества. Кандидатуру действительного члена могли предложить двое таких же действительных членов. Они же должны были подтвердить соответствие кандидата условию «известности» и сообщить информацию о деятельности кандидата. Затем кандидатуры рассматривал совет и в случае их одобрения предлагал общему собранию выбрать новых членов большинством голосов путем закрытого голосования.

Действительные члены избирались и могли быть избираемы на все должности в обществе. Кроме того, они должны были ежегодно уплачивать взнос в размере не меньше 5 руб.

Письмо к министру торговли и промышленности Михаилу Михайловичу Фёдорову

Они также могли внести в кассу общества 100 руб. единовременно. Действительный член, два года игнорировавший эту обязанность, считался сложившим с себя полномочия.

Почетными членами могли стать лица, которые своими трудами оказали особое влияние на развитие морского права или значительное содействие обществу. Их избирали по предложениям совета.

Членами-сотрудниками становились лица, которые изъявили готовность участвовать в деятельности общества. Их принимали в состав участников по представлениям отделений и с утверждения совета. Члены-сотрудники имели лишь совещательный голос на собраниях и не были обязаны уплачивать взносы. Но если они два года не участвовали в деятельности общества, то считались сложившим с себя звание члена-сотрудника.

Собрания общества могли быть общими и частными, то есть проводимыми отделениями. Частные собрания проходили раз в месяц либо чаще, если возникала такая необходимость. Общие собрания делились на три типа: обыкновенные, чрезвычайные и годовые. О предстоящих общих собраниях, помимо членов общества, уведомлялся также начальник местной полиции.

О чрезвычайных общих собраниях общества нам ничего неизвестно.

Обыкновенные общие собрания

Такие собрания проводились не реже трех раз в год, с октября по май включительно. Их участники слушали отчеты о действиях совета и отделений, получали известия в отношении задач и дел общества, выбирали в члены действительных и почетных кандидатов, утверждали предложения совета об открытии новых отделений, а также читали и обсуждали статьи и доклады отделений.

Чтобы обыкновенное общее собрание было признано действительным, на нем должны были присутствовать не менее ¹/⁵ всего числа действительных членов общества из Санкт-Петербурга. Все дела на таком собрании решались простым большинством голосов присутствующих членов, а при разделении голосов поровну голос председателя давал перевес.

Нам известны даты шести общих собраний общества.

О первом из них — собрании учредителей — сообщается в уведомлении, направленном начальнику Отдела торгового мореплавания Алексееву 19 октября 1905 года²⁹. В нем указано, что второе общее собрание учредителей общества состоится 25 октября по адресу: г. Санкт-Петербург, Адмиралтейская набережная, 8.

Предметы занятий общего собрания общества от 19 ноября 1912 года

Повестка заседания выглядела так:

1) Избрание товарища (заместителя) председателя, четырех членов совета и казначея.

2) Обсуждение вопроса о присоединении общества к ММК, выбор шести делегатов и определение суммы ежегодного взноса в кассу комитета.

3) Избрание в действительные члены общества лиц, заявивших о своем желании вступить в общество в качестве таковых.

Полную версию протокола этого собрания, к сожалению, найти в архивах не удалось. Однако о некоторых результатах его проведения мы можем узнать из других документов и переписки.

Например, 22 марта 1906 года к министру торговли и промышленности Михаилу Михайловичу Фёдорову обратился предположительно председатель общества Рухлов и сообщил о финансовых трудностях вновь возникшего объединения в связи с его подготовкой ко вступлению к ММК³⁰.

Согласно уставу комитета входящие в него национальные организации должны принимать участие в его издержках. Уплата взноса в размере 500 франков (по курсу около 190 р.) обществом, бюджет которого «более чем скуден» (270 руб. в год из расчета ежегодных взносов 54 членов по 5 руб.), лишит его средств на покрытие текущих расходов и поставит под угрозу его существование, как опасался Рухлов.

Циркуляр ММК от 15 июля 1912 года

Предметы занятий годового общего собрания общества 21 мая 1913 года

С учетом того, что «успех деятельности общества принесет свою долю пользы развитию русской морской торговли, и что участием в трудах Международного морского комитета по разработке проектов международных конвенций по морскому праву общество в значительной мере облегчит задачи Правительства в этой сфере»³¹, Рухлов попросил министра назначить обществу пособие в размере причитающегося с него взноса в ММК.

Из прилагаемой к обращению выписке из протокола собрания общества от 18 марта того же года следует, что, хотя его участникам «откладывать уплату этого взноса неудобно», но «в кассе общества имеется всего лишь около 130 руб.»³². При этом из положенного обществу ежегодного бюджета нужно оплачивать печать устава, протоколов, бланков, выписывать книги и покрывать мелкие расходы. Оценивая шансы общества на правительственную субсидию, участники собрания напомнили: такую субсидию уже предоставляли аналогичной, если даже не более по своим задачам узкой, Международной пенитенциарной комиссии. Для нее из казны тогда ежегодно выделялось до 8000 руб.

Неизвестно, к чему привела эта переписка и какое в итоге решение приняли в правительстве по ходатайству Рухлова, однако, судя по тому, что общество после этого просуществовало еще более десяти лет, субсидию ему все же одобрили.

Еще несколько общих собраний общество провело в мае 1907 года. На это указывают данные бюллетеня Венецианской конференции ММК, проведенной в сентябре того же года³³. В нем сообщается, что в заседаниях с 17 по 30 мая (их точное количество неизвестно) общество утвердило доклад члена В.Э. Гревса о проекте конвенции, касающейся морских залогов.

О еще двух общих собраниях говорится в протоколе от 19 ноября 1912 года. Они были проведены в помещении страхового товарищества «Саламандра» (г. Санкт-Петербург, ул. Гороховая, 6)³⁴.

Общий годовой отчет о деятельности общества за 1912–1913 годы

В повестке дня были следующие вопросы: 1. Оглашение протокола общего собрания 11 апреля того же года. 2. Обсуждение вопросов, сообщенных ММК на заключение общества и касающихся: а) желательности ратификации Лондонской декларации о праве морской войны; б) действительности морского страхования неприятельского имущества; в) безопасности плавания. Судя по содержанию протокола ноябрьского собрания, к нему прилагались: 1. Подробный список вопросов ММК. 2. Заметка по вопросам а) и б). 3. Циркуляр ММК от 15 июля 1912 года. В протоколе подчеркивается: ввиду важности вопросов, заключение по которым ожидается к началу 1913 года, желательно присутствие как можно большего количества членов общества. Протокол собрания от 11 апреля 1912 года в архивах не найден. Но вынесенные на обсуждение в тот день вопросы обнаруживаются в общем годовом отчете общества за 1912–1913 годы³⁵. О нем поговорим немного позже.

Члены общества 11 апреля избрали должностных лиц и новых членов, обсудили вопрос развития деятельности общества, а также заслушали доклад члена Луковича о недостатках современных условий для составления диспашей³⁶ в России.

Еще одно общее собрание прошло вскоре после ноябрьского — 17 декабря. Данные об этом также есть в общем годовом отчете.

В ходе ноябрьского и декабрьского собраний участники обсудили принятие на себя членом совета Овчинниковым представительства общества на предстоящей конференции ММК в Копенгагене, а также вопросы, переданные ММК на заключение.

Перед сбором на конференции своих членов и делегатов от национальных ассоциаций ММК отправлял им список вопросов для подробного предварительного обсуждения.

В 1912 году Российское общество морского права, как и другие национальные группы, на собраниях обсуждало вопросы желательности ратификации Лондонской декларации о праве морской войны, действительности морского страхования неприятельского имущества и безопасности плавания. В протоколе подчеркивается, что заключения общества были своевременно отправлены в ММК. Несмотря на это, Овчинников все равно принял на себя представительство общества на будущей конференции.

Кроме того, как указано в годовом отчете, в течение года общество провело еще два заседания совета: 7 ноября 1912 года и 7 мая 1913 года.

Годовые общие собрания

Участники годового собрания рассматривали общий годовой отчет о действиях и о состоянии сумм общества, избирали должностных лиц, вручали награды и премии, произносили речи и читали статьи по вопросам морского права. Об одном таком собрании мы уже упомянули. Проведенное в «Саламандре» собрание 21 мая 1913 года подводило итоги работы общества за 1912–1913 годы. Кроме того, на повестке дня стояли следующие вопросы:

– Доклад о состоянии сумм общества, избрание комиссии из пяти членов для рассмотрения отчета.

– Избрание председателя и его заместителя взамен выбывающих Стеблина-Каменского и Бениславского (как мы упоминали ранее, на должность заместителя тогда был избран Веселаго).

– Избрание казначея взамен выбывающего Линдена.

– Переизбрание председательствующих отделений и их заместителей, членов редакционных комитетов или возложение временно, на один год, исполнения обязанностей на председателя и заместителя.

– Избрание действительных членов общества.

– Обсуждение вопроса о развитии деятельности общества и об уплате взноса за 1913 год в ММК.

– Представление общему собранию о принятии на себя членом совета Овчинниковым представительства общества на конференции ММК в Копенгагене и его доклад о результатах этой конференции.

Участники годового собрания заслушали отчет о состоянии сумм общества:

Приход: Остаток на 1 марта 1912 года — 587,94 р. Членских взносов с 1 марта по 1 мая 1913 года — 155 р. Проценты по сберегательной книжке — 13,51 р. Итого: 756,45 р.

Расход: Израсходовано с 1 марта 1912 года по 2 мая 1913 года: Взносы в ММК — 187,50 р. Остальные мелкие расходы — 61,78 р. Итого: 249,12 р.

«Таким образом, на 1 мая 1913 года остается 507,15 р., в том числе 41,12 р. наличными деньгами и 466,5 р. числится по книжке сберегательной кассы», — указывают составители отчета.

К годовому отчету прилагалось и упомянутое ранее заключение³⁷ по вопросам ММК, которые тот перечислил в циркуляре³⁸. Обосновывая первостепенную важность такой морской проблемы, как безопасность плавания, ММК упомянул крушение лайнера «Титаник», произошедшее тремя месяцами ранее.

«Несчастье с “Титаником” показало недостаточность законов, выработанных для обеспечения жизни мореходцев и для защиты имущества, подвергающегося морским опасностям. Глубокое впечатление, которое вызвало это открытие, повлекло за собой всеобщее требование государственного вмешательства. Вопрос является международным по существу», — подчеркнул ММК. При этом никакое совещательное учреждение не является более компетентным, чем ММК, для обсуждения этого вопроса, добавили в комитете.

«Благодаря нашим влиятельным национальным ассоциациям, являющимся по своему характеру вполне представительными, каждая страна окажется в состоянии выслать свой контингент светил и через их посредство принять авторитетное и обдуманное участие в дебатах», — были убеждены в ММК. Национальным ассоциациям выслали список вопросов с просьбой при составлении ответов и проявить заботу о жизни мореплавателей, и учесть практические условия существования торгового флота.

Ответ Российского общества морского права на циркуляр ММК

Ответ Российского общества морского права на циркуляр ММК

Другой вопрос ММК был связан с морской торговлей. Со ссылкой на международные события последних двух лет в комитете констатировали, что частное имущество в море не пользуется такой же степенью защиты, как на суше. Признаваемые же руководящие принципы по вопросам прав осмотра и захвата, абсолютной и условной контрабанды неодинаковы в разных странах. Лондонская военно-морская конференция в 1909 году выработала Декларацию о законах морской войны, которая была призвана устранить спорные моменты контрабанды, блокады, захвата судов и призового права³⁹. Однако ее все еще не ратифицировало ни одно правительство, из-за чего было приостановлено и введение в действие Международного призового суда. По этой причине, отметили в ММК, правительствам было бы ценно иметь заключение комитета, основанное на позиции национальных ассоциаций, о желательности скорейшей ратификации декларации.

Ответ Российского общества морского права на циркуляр ММК

Еще один вопрос, который задал ММК, уже выходил за рамки декларации, но все же затрагивал важные интересы морской торговли: могут ли подданные воюющей страны страховать неприятельское имущество во время войны?

В обществе последовательно ответили на эти вопросы.

По мнению его членов, декларация настолько охраняла интересы судов и грузов нейтральной национальности, насколько этого возможно было достигнуть по общему соглашению представителей разных стран без нарушения военных интересов.

Также в обществе добавили, что только после ратификации конвенции все «великие державы» наконец смогут подписать и ратифицировать и конвенцию о Международном призовом суде. На тот момент все еще сохранялось главное препятствие — отсутствие достаточно определенного материального права, которое должно стать основой для разрешения судом призовых дел.

Общество составило заключение и по вопросу действительности морского страхования имущества противника. Ответ на него, по мнению членов общества, зависит от даты заключения договора: во время войны или до ее начала. Недействительными должны считаться все заключаемые во время войны подданными воюющей страны (и вообще действующими в ее пределах обществами и частными лицами) договоры морского страхования неприятельского имущества, подлежащего конфискации. Те же последствия должны наступать и в отношении такого имущества неприятеля, которое освобождается от конфискации лишь «в силу покрытия его нейтральным флагом, а не по самому своему свойству»⁴⁰.

В отношении довоенных договоров страхования в обществе уточнили: до начала войны «неприятельского имущества» как такового еще не существует, а потому заключение договоров морского страхования любых иностранных торговых судов и их грузов законно. «Следовало бы допустить сохранение в силе этих договоров и после начала войны, даже если они имеют своим предметом такое имущество, заключение новых договоров о страховании которого во время войны уже не допускается»⁴¹, — отметили в обществе. Но с оговоркой: во избежание оказания помощи восстановлению во время войны имущества противника, которое нужно конфисковать или истребить в военных интересах, исполнение таких договоров должно приостанавливаться до окончания войны. Сохранение в силе таких договоров не должно распространяться на страхование подлежащей конфискации военной контрабанды от военных рисков.

Говоря о безопасности плавания, общество отметило: чтобы устранить неудобства, связанные с предъявлением в разных странах различных требований к обеспечению безопасности, нужно достигнуть единообразия в международной конвенции. Она должна касаться лишь пассажирских судов, вводить только основные правила, не стесняя государства в определении деталей согласно их особенным местным условиям, и предъявлять требования разной строгости в зависимости от дальности, характера и опасности плаваний (их предлагалось разделить на несколько категорий).

Правила конвенции не должны быть обязательными ни для линий сообщения со странами, не принявшими конвенцию, ни для плавания по внутренним водам, ни в отношении судов, которые вынужденно заходят в порты принявших конвенцию государств, отметили в обществе.

Также было предложено периодически пересматривать правила конвенции в зависимости от заявлений хотя бы одной из стран, принявших ее.

В заключении есть и комментарий о российском законодательстве в части способов судебной защиты неприятельских страхователей от убытков, понесенных до и во время войны. Общество сообщило, что национальные процессуальные законы не запрещают неприятелям искать судебной защиты в империи. Однако исчерпывающие материальные законы по вопросу действительности морского страхования неприятельского имущества в стране не приняты. По общему же смыслу закона убытки, понесенные неприятелем до войны, возмещаются, а во время войны — нет, добавили в обществе.

Позиция по обозначенным ММК вопросам озвучивалась и отстаивалась делегатами общества на Копенгагенской конференции в 1913 году, о которой подробно рассказывается в следующем разделе статьи.

Печать Российского общества морского права

Информацию о минимум 30 общих собраниях участников общества еще только предстоит найти. К сожалению, это непростая работа — дела или даже отдельные документы, напрямую либо косвенно касающиеся Российского общества морского права, не систематизированы в одной коллекции, а встречаются в разрозненных — как по предмету, так и по географическому расположению — архивах. Например, материалы общего годового собрания общества с его заключением по вопросам ММК были найдены в архангельском архиве Северного пароходного общества, а сам циркуляр ММК — в Российском государственном архиве военно-морского флота в Санкт-Петербурге.

При этом устав общества (опубликован в 1911 году по распоряжению Главного управления торгового мореплавания и портов — спустя шесть лет после того, как данное управление не существовало уже шесть лет) был найден в Российской национальной библиотеке, а протоколы заседаний общества — в Центральном военно-морском архиве в делах Комитета морских экскурсий.

К слову, печать общества после усиленных поисков была обнаружена случайно — на аукционе в 2022 году. Правда, продавец-коллекционер не обладал никакими данными о самом обществе.

Не исключено, что вскоре удастся найти не только отсутствующие материалы собраний общества, но и более специфические документы — например, о ведении им научно-просветительской деятельности, которая упоминается в уставе в качестве одной из основных целей деятельности.

5. Участие общества в деятельности ММК

Конференцией ММК, в которой общество впервые поучаствовало как полноправный член организации, стало мероприятие в Венеции (25–28 сентября 1907 года). В состав российской делегации вошли председатель общества Рухлов, заместитель Карницкий и секретарь Гревс. Членами ММК от Российской империи были заявлены Таубе, Овчинников и Мартенс.

На рассмотрение участников конференции были вынесены три вопроса: 1) ограничение ответственности судовладельцев; 2) ипотека и морские залоги; 3) коллизионное право в области грузовых перевозок.

С докладом о проекте конвенции по второму вопросу повестки от общества морского права выступал Гревс⁴². Докладчик отметил, что для укрепления международного значения морской ипотеки необходимо ввести обязательную регистрацию прав залога в судовых свидетельствах или любом другом эквивалентном документе.

Комментируя очередность удовлетворения морских залогов, Гревс отметил, что, признавая предпочтительность ипотечных кредитов, нельзя исключать из категории привилегированных требования, возникающие в результате произошедших аварий, крупного кредита, заключенного капитаном, либо других расходов, которые капитан по необходимости берет на себя во время рейса. Докладчик объяснил: как бы ни были развиты современная морская торговля и международное судоходство, нельзя быть уверенными, что такие заимствования больше не будут нужны на практике.

Лишение возникающих по этим займам требований привилегии, по мнению общества, лишит всякой возможности прибегать к этой форме кредита. То есть, не позволяя капитану отремонтировать судно и продолжить плавание, ущерб получат именно кредиторы, в чью пользу Парижская комиссия и просила исключить требования из категории привилегированных.

Также общество не поддержало изменение порядка исчисления срока исковой давности. Его предлагалось дополнить тем моментом, «когда кредитор мог действовать». Это определение члены общества посчитали расплывчатым, что может привести к чрезмерному продлению годичного срока исковой давности в ущерб обоснованности требования. По мнению общества, эффективнее было бы немного продлить срок исковой давности (даже если он и так достаточно продолжительный), но при этом рассчитать его с «точного и неопровержимого» момента, с которого кредитор получил право на иск.

Говоря о влиянии передачи права собственности на судно на факт существования морских залогов и ипотеки, общество рекомендовало участникам конференции, независимо от национальных законов, найти способ исключить влияние такой передачи на права держателей залогов и ипотечных кредитов. По мнению общества, права привилегированных кредиторов будут гарантированы, если включить в конвенцию правило о том, что надлежаще заверенное по национальному закону право залога остается в силе при передаче права собственности на судно.

Вторая конференция ММК с участием общества состоялась спустя два года в Бремене — с 22 по 25 сентября 1909 года. Участники обсуждали коллизионное право в отношении фрахта, компенсации в случае гибели либо получения травмы, регистрацию и публикацию морских ипотек и залогов.

Делегатами от общества выступили Рухлов и Карницкий, а к команде российских членов ММК, из которой выбыл Мартенс, присоединился адвокат из Санкт-Петербурга Сигизмунд Льюис.

Данных о выступлении российских делегатов с докладами по вопросам повестки конференции в бюллетене ММК нет. Не фигурирует общество ни в Обзоре отчетов национальных ассоциаций о компенсациях в случае телесных повреждений, ни в Обзоре ответов ассоциаций по проекту конвенции о фрахтовых перевозках. Из этого можно сделать вывод о том, что общество в преддверии конференции не направляло заключение по вопросам повестки и не принимало участия в их обсуждении.

Третья конференция с участием общества состоялась в Париже с 9 по 13 октября 1911 года. Состав российской делегации был изменен: в нее вошли новый председатель общества Е.Е. Стеблин-Каменский, его заместитель Бениславский и казначей Линден (в документах ММК он фигурировал как начальник Отдела торгового мореплавания). Список членов комитета от Российской империи остался прежним.

Участники Парижской конференции обсуждали ограничение ответственности судовладельцев в отношении гибели людей или телесных повреждений, а также вопросы фрахта. Они обратили внимание, что фрахтование непременно требует урегулирования именно на международном уровне⁴³. И речь не только о непосредственно фрахте, но и о других формальностях практического характера, например о демередже⁴⁴ и сквозных коносаментах⁴⁵.

Однако в активных дискуссиях на эти темы российские делегаты, как и на прошлой конференции, не принимали участия, равно как и не выступали с докладами по вопросам встречи. Причины, которые в тот период отвлекли общество от участия в решении морских проблем, неизвестны.

На Копенгагенской конференции ММК (13–17 мая 1913 года) комитет и национальные ассоциации активно обсуждали Лондонскую декларацию 1909 года о праве морской войны, необходимость и перспективы ее ратификации, вопросы фрахта, безопасности на море и морского страхования имущества неприятеля.

Состав российской делегации на этой, последней для нее, конференции ММК не изменился.

В процессе обсуждения Лондонской декларации участники конференции обращали внимание, что даже тогда (еще до какой-либо ратификации) она уже серьезно влияла на общественное мнение. Это объяснялось тем, что документ был разработан избранным сообществом юристов, государственных деятелей и моряков, потому сам факт формулирования международного обычая уже придавал ему реальный авторитет.

Например, во время итало-турецкой войны Россия опиралась на декларацию, чтобы выразить решительный протест против любых препятствий ее торговле зерном на Черном море. Итальянские призовые суды в ходе той же войны основывали свои решения на положениях декларации, а Франция обратилась к документу, чтобы выразить протест против захвата французских судов⁴⁶.

Высоко оценивали значение еще не ратифицированной декларации для международных интересов в области бизнеса, торговли и страхования и в Российском обществе морского права.

В дополнение к ранее изложенным в заключении доводам делегаты отметили, что нормы об аресте во время войны торговых судов и грузов сильно различаются в национальных законах. Более того, в начале войны стороны обычно вынуждены спешно издавать новые правила по одному и тому же вопросу. В итоге отсутствие точных и единообразных норм наносит ущерб интересам судоходства и морского страхования, а также провоцирует напряжение в международных отношениях.

При этом декларация отвечает на спорные вопросы: например, какие предметы могут рассматриваться как абсолютная и условная контрабанда, при каких условиях можно арестовать торговые суда с контрабандой и когда судовладельцы имеют право на компенсацию убытков в связи с арестом.

В отношении этих и других вопросов декларация призвана установить единые и точные правила, строгость которых не должно превзойти национальное законодательство ни одной страны, были убеждены в обществе. «После ратификации эта декларация должна положить конец жестким, противоречивым, неожиданным и произвольным мерам, которые в настоящее время часто принимаются воюющими странами»⁴⁷, — подчеркнули в обществе.

Однако декларацию не поддержала Англия, и в дальнейшем документ так и не был ратифицирован.

Затрагивая тему морского страхования грузов противника, общество заметило, что вопрос действительности таких договоров напрямую связан с общими интересами воюющей страны. Поэтому на него нельзя отвечать исключительно с точки зрения коммерческих интересов. «Интересы всей страны имеют гораздо большее значение, чем интересы коммерции, страховщиков и частных лиц в целом, и в случае конфликта этих интересов интересы частных лиц должны быть подчинены интересам государства»⁴⁸, — отмечали в обществе.

Общество пришло к выводу, что все договоры морского страхования, заключенные во время войны подданными воюющей страны и охватывающие груз противника, подлежащий конфискации, должны считаться недействительными⁴⁹.

По мнению общества, хотя на первый взгляд уничтожение и конфискация всех торговых судов противника и их грузов кажутся чрезвычайно жесткими мерами, они являются единственным эффективным средством борьбы с неприятелем, у которого более сильный флот. Кроме того, вероятность принятия таких мер может даже иногда удерживать от объявления войны страну, которая из-за своего военно-морского превосходства считала бы себя неуязвимой на море⁵⁰.

Высказываясь на тему обеспечения безопасности судоходства, общество посчитало желательным созвать международную конференцию для выработки основополагающих правил в этой области, которая взяла бы за основу работы выводы национальных ассоциаций и положения национальных законов морских стран⁵¹.

Это предложение поддержал в своем выступлении и Овчинников. Он добавил, что предметом обсуждения на такой конференции могла бы стать разработка основных правил по спасательным средствам, беспроводной телеграфии, а также создание Международного бюро по безопасности судоходства.

6. Завершение деятельности общества. Советское и российское представительство в ММК

Последнее упоминание о Российском обществе морского права как о национальной делегации ММК мы находим в бюллетене конференции в Антверпене, прошедшей после окончания Первой мировой войны, в июле 1921 года. При этом состав ее участников дается по состоянию на дату проведения Копенгагенской конференции в 1913 году. Фамилии членов ММК из России (Таубе, Овчинников, Льюис) в последний раз замечены в бюллетене

Амстердамской конференции 1949 года, но уже в разделе с данными об умерших членах⁵².

После революции 1917 года общество завершило свою деятельность, а труды и наработки российских морских юристов за непродолжительный, но активный период их работы в ММК были по большей части утеряны в результате Великой Октябрьской социалистической революции, Гражданской войны, репрессий и Второй мировой войны.

Российское присутствие в ММК приостановилось вплоть до 60-х годов XX века. Юристы первых десятилетий советского периода не проявляли особого интереса к проблематике морского права. Тем не менее СССР приходилось участвовать в международной торговле, а значит, ратифицировать отдельные международные конвенции и возвращаться к совместной работе с другими морскими державами.

В 1968 году создали Советскую ассоциацию морского права. Ее основали представители морских портов, рыболовецких колхозов, научных и высших учебных заведений. Годом позже ассоциацию приняли в ММК⁵³. На тот момент в ней председательствовал Андрей Константинович Жудро, который и возглавил советскую делегацию на Токийской конференции в 1969 году.

«Национальные ассоциации — члены ММК, в настоящее время насчитывающие тридцать одну, разбросанные по всему миру, являются рабочими пчелами в нашем улье. Я приветствую 31-ю; она довольно значительна: присоединение Советской ассоциации придаст нашему движению вес и измерение», — приветствовал новую ассоциацию президент ММК Альберт Лилар⁵⁴.

Устав Российского общества морского права

В дальнейшем, после распада СССР, Советскую ассоциацию морского права преобразовали в Ассоциацию международного морского права. Она сохраняла членство в ММК до 2017 года, когда ее исключили из комитета из-за длительной просрочки по уплате членских взносов. После этого российские юристы и специалисты по морскому праву фактически остались без представительства в международных отношениях.

Однако уже в 2018 году была создана Российская ассоциация морского права (RUMLA). Ее основатели — практикующие юристы в области морского права Константин Краснокутский, Константин Путря и Филипп Вагин. С годами состав ассоциации пополнился десятками российских практикующих юристов и ученых-правоведов, специализирующихся в области морского права. С 30 сентября 2021 года RUMLA стала полноправным представителем России в ММК, выплатила задолженность прошлой ассоциации и успешно продолжает дело, начатое 120 лет назад Российским обществом морского права.

7. Эпилог: как готовилась эта статья

Нам помогли найденные в российских архивах и библиотеках, а также на сайте Международного морского комитета документы, которые засвидетельствовали разные периоды существования Российского общества морского права и деятельность его членов. Такие полезные для исследования находки обнаружены в Российском государственном историческом архиве, Российской национальной библиотеке, Центральном военно-морском архиве, архиве Северного пароходного общества. В частности, большой исследовательский интерес представляют дела Главного управления торгового мореплавания и портов.

Но поиски продолжаются. Есть уверенность, что в ближайшее время удастся более подробно осветить работу Российского общества морского права.

В статье использованы фотокопии архивных документов, о которых подробно шла речь. ■

Сноски