Данная статья ставит своей целью не только проследить ключевые вехи в эволюции МАК, но и восстановить связь времен через призму биографий тех, кто определял ее деятельность, – председателей, их заместителей и членов первых составов. Особый фокус в материале сделан на начальном, во многом определяющем периоде становления МАК в 1930-е годы, когда были заложены ее основные принципы. Это время, отмеченное противоречиями между прагматическими задачами внешней торговли и суровой политической реальностью, оставило неизгладимый след на судьбах многих арбитров.

Исследование опирается на широкий круг источников, центральное место среди которых занимают фундаментальные труды А.И. Муранова, впервые собравшего и систематизировавшего уникальный архивный материал. Помимо него, привлекались документы из Российских государственных архивов экономики, социально-политической истории, Государственного архива РФ и региональных архивов (в частности, Мурманской области), включая материалы Всесоюзной торговой палаты (ВТП) и архивно-следственных дел. Важную роль в подготовке настоящего материала и воссоздании более объемной картины эпохи сыграли источники личного происхождения – воспоминания родственников и коллег, материалы периодической печати, сведения и фотографии из фондов региональных музеев и данные тематических интернет-ресурсов.

При этом автор отдает себе отчет в том, что многие страницы истории МАК, особенно касающиеся персонального состава за отдельные периоды, еще ждут своего исследователя ввиду фрагментарности сохранившихся документов.

Через обращение к историческому контексту и биографическим деталям данная работа стремится показать, как в непростых условиях формировался авторитет отечественного морского арбитража и почему его современное состояние неотделимо от трагического прошлого. Эта статья – попытка отдать долг памяти пионерам МАК и осмыслить 95-летний юбилей комиссии не столько как повод для празднования, а как возможность для глубокой исторической рефлексии.

МАК при Торгово-промышленной палате (ТПП) РФ по праву входит в число старейших в мире институтов морского арбитража. Ее история берет начало 13 декабря 1930 года, когда решением Центрального исполнительного комитета и Совета народных комиссаров (СНК) СССР было утверждено Положение о МАК, что считается официальной датой ее создания. Первоначально комиссия была учреждена при Всесоюзно-Западной торговой палате (ВЗТП) в качестве специализированного третейского суда для разрешения споров, связанных исключительно с морем. С течением времени ее компетенция существенно расширилась, охватив сегодня широкий спектр вопросов: от перевозок, фрахтования и морского страхования до судового менеджмента, ремонта судов и промысловой деятельности.

Истоки создания МАК относятся к более раннему периоду – соответствующая инициатива исходила от Комиссии морского права и практики при ВЗТП (далее – Комиссия морского права), начавшей работу 1 марта 1929 года. Именно ее участники, в числе которых были и будущие члены и руководители МАК, настояли на необходимости специализированного арбитражного суда и сформировали подкомиссию для разработки соответствующего проекта, сыграв тем самым ключевую роль в институционализации морского арбитража в СССР.

За десятилетия, прошедшие с момента основания, МАК прошла длительный путь. С 1999 года она является членом Международной федерации коммерческих арбитражных институтов, а с 2017 года действует на основе нового регламента. Корпус арбитров комиссии формируют ведущие эксперты в области морского права: признанные ученые, практикующие юристы, капитаны дальнего плавания.

Чтобы восстановить связь времен и понять, как формировался авторитет МАК, мы обращаемся к судьбам ее первых арбитров. Особую роль в этом исследовании играют биографии ключевых деятелей, чья работа в 1930-е годы определила дальнейшее развитие комиссии.

Председатели Морской арбитражной комиссии

● Ленгиель Юлий Осипович, г.р. 1888, расстрелян 1938, реабилитирован 1956; ● Кречетов Михаил Михайлович, г.р. 1901; ● Повалишин Борис Николаевич, г.р. 1907; ● Кейлин Александр Давидович (1894–1970).

Заместители председателей Морской арбитражной комиссии

● Сергеев Игнатий Антонович, г.р. 1880, расстрелян 1937, реабилитирован 1956; ● Данишевский Карл-Юлий (Герман) Христианович, г.р. 1884, расстрелян 1938, реабилитирован 1956; ● Овсянников Николай Николаевич (1884–1941); ● Медведев В.Ф. ● Шпекторов Антон Ионович, г.р. 1904; ● Петров М.К. ● Маслов Георгий Александрович (1925–1997) ● Савельев Александр Александрович (1916–1983)

Первые арбитры Морской арбитражной комиссии (1931–1937)

● Авсов Юрий Александрович, г.р. 1888, расстрелян 1938, реабилитирован 1957; ● Амброжис Болеслав Викентьевич, г.р. 1892, расстрелян 1938, реабилитирован 1956; ● Аралов Семен Иванович (1880–1969); ● Бегге Карл Миккельевич, г.р. 1884, расстрелян 1938, реабилитирован 1956; ● Биткер Герман Самойлович (Соломонович, Самуилович), г.р. 1895, расстрелян 1937, реабилитирован 1956; ● Виноградов Петр Порфирьевич; ● Голенищев-Кутузов Дмитрий Иванович, г.р. 1885, расстрелян 1938, реабилитирован 1957; ● Колбин Иван Николаевич (1893–1952); ● Ляхницкий Валериан Евгеньевич (1885–1960); ● Маковецкая (Канделаки) Елена Нестеровна, г.р. 1888, расстреляна 1937, реабилитирована 1959; ● Нейфельд Лев Борисович, г.р. 1896, расстрелян 1937, реабилитирован 1956; ● Пергамент Михаил Яковлевич (1866–1932); ● Рабинович Исай Савельевич (1893–1954), реабилитирован 1955; ● Рабинович Филипп Яковлевич, г.р. 1885, расстрелян 1937, реабилитирован 1956; ● Раевич Сергей Иванович, г.р. 1893, расстрелян 1939, сведения о реабилитации отсутствуют; ● Рейхель Михаил Осипович (Иосифович) (1880–1954); ● Розенталь Эдуард Фрицевич (Фрицович), г.р. 1888, расстрелян 1938, реабилитирован 1956; ● Самойлович Рудольф (Рувим, Николай, Реувен) Лазаревич, г.р. 1881, расстрелян 1939, реабилитирован 1957; ● Фридрихсон (Фридриксон) Лев Христианович, г.р. 1889, расстрелян 1937, реабилитирован 1956; ● Эгге (Эгги, Иогги, Иыги) Карл Павлович (1893–1958).

Историческая необходимость создания МАК

Интенсификация внешней торговли и стремительный рост советского флота, сопровождавшиеся активным использованием иностранных судов, выдвинули на первый план задачу создания в СССР собственного специализированного арбитража для компетентного разрешения споров в этой сфере.

Кроме того, как свидетельствуют источники того периода, монополия арбитража Комитета Ллойда в Лондоне привела к тому, что подавляющее большинство дел о вознаграждении за спасание на море рассматривалось именно там – независимо от места инцидента или национальной принадлежности судов. В то же время, по мере роста участия советского торгового флота в международных перевозках, участились случаи оказания помощи иностранным судам советскими судами. Такие инциденты чаще происходили в советских территориальных водах, но нередко в иностранных водах и в открытом море. В ситуациях, когда спасателями оказывались советские суда, передача споров о размере вознаграждения на рассмотрение в арбитраж за пределами СССР представлялась необоснованной¹.

Советские организации также были не удовлетворены практикой разбирательства дел в арбитражах, как тогда было принято говорить, «капиталистических стран» из-за длительности, сложности и высокой стоимости процесса, а также в ряде случаев предвзятого отношения к спорам с их участием². Принималась во внимание и задача обеспечить доступное по затратам разрешение морских споров³, сократив издержки в иностранной валюте, которая была необходима в связи с начавшейся в стране индустриализацией⁴.

Таким образом, учреждение МАК стало закономерным следствием роста влияния и доли советского флота в мировом торговом мореплавании, а главной целью ее основания стало создание альтернативы иностранным арбитражным институтам.

При этом образование МАК спровоцировало негативную реакцию со стороны заинтересованных кругов морских «капиталистических стран». Так, в английском издании судовладельцев «Шиппинг Уорлд» в июле 1932 года была опубликована резолюция Британской палаты судоходства, протестующая против «произвольных» действий советского правительства, которое «навязывает» свой спасательный контракт, отступая от «общепринятой морской практики»⁵. Чтобы противостоять монополии Ллойда, основным инструментом которого был его типовой спасательный контракт с арбитражем в Лондоне, МАК разработала собственный торговый спасательный контракт. Его целью стали вытеснение контракта Ллойда в случаях оказания помощи советскими судами и передача споров на рассмотрение МАК в Москве. Судовладельческие круги отреагировали на это враждебно: капитанам иностранных судов было запрещено подписывать контракты МАК, а в 1932 году Ллойд попытался напрямую убедить МАК в ее ненужности⁶.

Процедурные начала МАК: первоначальная модель и ее корректировка

Изначально комиссия формировалась из 15 членов, которых назначал на годичный срок президиум ВЗТП. В состав МАК входили представители мореходных, торговых и страховых организаций, а также эксперты в торговом мореплавании, внешней торговле, морском праве и страховании. Члены комиссии из числа своих коллег на срок их полномочий избирали председателя и двух его заместителей.

В первый состав МАК в январе 1931 года были избраны:

● Ленгиель Юлий Осипович, г.р.1888, расстрелян 1938, реабилитирован 1956 (председатель); ● Сергеев Игнатий Антонович, г.р. 1880, расстрелян 1937, реабилитирован 1956 (первый заместитель председателя); ● Данишевский Карл Христианович, г.р. 1884, расстрелян 1938, реабилитирован 1956 (второй заместитель председателя); ● Амброжис Болеслав Викентьевич, г.р. 1892, расстрелян 1938, реабилитирован 1956; ● Бегге Карл Миккельевич г.р. 1884, расстрелян 1938, реабилитирован 1956; ● Колбин Иван Николаевич (1893–1952); ● Ляхницкий Валериан Евгеньевич (1885–1960); ● Маковецкая Елена Нестеровна, г.р. 1888, расстреляна 1937, реабилитирована 1959; ● Нейфельд Лев Борисович, г.р. 1896, расстрелян 1937, реабилитирован 1956; ● Овсянников Николай Николаевич (1884–1941); ● Пергамент Михаил Яковлевич (1866–1932); ● Раевич Сергей Иванович, г.р. 1893, расстрелян 1939, сведения о реабилитации отсутствуют. ● Самойлович Рудольф Лазаревич, г.р. 1881, расстрелян 1939, реабилитирован 1957; ● Фридрихсон Лев Христианович, г.р. 1889, расстрелян 1937, реабилитирован 1956; ● Эгге Карл Павлович (1893–1958).

Обращение в МАК было добровольным; однако в комиссии подчеркивали необходимость стремиться к тому, чтобы все споры, связанные с оказанием помощи иностранным судам в советских водах, рассматривались в СССР.

Данную задачу планировалось решать путем включения арбитражной оговорки о юрисдикции МАК непосредственно в договоры о морской помощи и спасении. С этой целью был разработан типовой советский спасательный контракт, созданный по образцу английского «Salvage Agreement». Акцент делался на том, чтобы в советских водах использовались исключительно такие отечественные договоры.

Письмо Ассоциации по спасению председателю МАК, Ю.О. Ленгиелю⁷

Письмо Ассоциации по спасению председателю МАК, Ю.О. Ленгиелю (продолжение)

Письмо Ассоциации по спасению председателю МАК, Ю.О. Ленгиелю (продолжение)

Письмо Ассоциации по спасению председателю МАК, Ю.О. Ленгиелю (окончание)

Как утверждал первый председатель МАК Ю.О. Ленгиель, в ответном письме в адрес учрежденной при Ллойде Ассоциации по спасению (Salvage Assotiation), «основное отличие советского спасательного контракта от контракта Ллойда заключается в том, что советский спасательный контракт предусматривает арбитраж МАК в Москве, а контракт Ллойда – арбитраж Комитета Ллойда в Лондоне; остальные же условия обоих контрактов почти целиком совпадают, и оба контракта основаны на... принципе «no cure, no pay»⁸.

Организация арбитражного процесса была централизована и возлагалась на председателя МАК. Он лично формировал состав арбитража для каждого дела и принимал предварительные меры; ему немедленно докладывали о поступлении новых дел и направляемых сторонами документах.

Производство дел в МАК отличалось спецификой, обусловленной характером морских споров, в частности дел о вознаграждении за спасение. По окончании спасательных операций спасатель мог обратиться с ходатайством о применении обеспечительных мер. После удовлетворения соответствующего ходатайства истец-спасатель представлял в комиссию иск с приложением отчета спасательной экспедиции, документов о расходах и выписок из судовых журналов. После этого копия иска с приложениями направлялась ответчику для представления объяснений в установленный председателем срок (10 дней – для ответчиков-резидентов СССР и 30 дней – для иностранцев).

Хотя стороны были наделены правом выбора арбитров из списка членов МАК, на практике они редко пользовались такой возможностью, как правило, поручая назначение председателю. Стороны также могли по взаимному соглашению предоставить комиссии персональный выбор арбитров, и в этом случае председатель МАК был вправе возложить разрешение спора на одного арбитра. После формирования арбитража дело назначалось к слушанию.

Заседания проходили гласно и публично. На них часто присутствовали лица, интересующиеся как конкретным делом, так и вопросами морского права в целом, например слушатели профильных вузов. Информацию о датах предстоящих заседаний заранее публиковали в изданиях ВЗТП⁹.

В ходе заседания стороны могли давать объяснения через уполномоченных представителей. К примеру, по делу финляндского судна «Унто» ответчиком выступал коммерческий атташе Финляндской миссии в Москве; Совторгфлот и Госстрах направляли представителей для участия в рассмотрении затрагивающих их интересы дел¹⁰.

Помимо представителей сторон, в заседаниях комиссии участвовали свидетели и эксперты. Свидетелями выступали, например, начальники спасательных экспедиций (как в деле теплохода «Кинг Эдгар» и парохода «Блинк») или капитаны судов (дело траулера «Уссуриец»)¹¹.

Исключительно важной в процессе была роль арбитров. Именно они рассматривали переданные им дела в открытых заседаниях, изучали представленные сторонами письменные объяснения и доказательства, заслушивали показания свидетелей и экспертов. В случае возникновения между арбитрами разногласий по существу дела ими из членов МАК избирался суперарбитр. При недостижении соглашения о его кандидатуре суперарбитра назначал председатель МАК, после чего решение по спору выносилось большинством голосов.

Решения по делу всегда были мотивированными, выносились в окончательной письменной форме через несколько дней после проведения слушания и публиковались в «Еженедельнике Всесоюзной торговой палаты».

С общей системой советских судебных учреждений МАК была связана лишь при обжаловании решения заинтересованной стороной или по протесту прокуратуры Верховного суда (ВС) СССР, если комиссией были нарушены или неправильно применены законы. В таком случае суд был вправе отменить решение и направить дело для нового разбирательства.

Письмо Ю.О. Ленгиеля в адрес Ассоциации по спасению

Письмо Ю.О. Ленгиеля в адрес Ассоциации по спасению (продолжение)

Письмо Ю.О. Ленгиеля в адрес Ассоциации по спасению (окончание)

Текст спасательного контракта, разработанного МАК

Текст спасательного контракта, разработанного МАК (продолжение)

Текст спасательного контракта, разработанного МАК (окончание)

Несмотря на четкую регламентацию порядка производства дел в МАК и профессионализм ее участников, вскоре в работе комиссии и тактике формирования ее состава были выявлены некоторые недостатки. Прежде всего, оказалось, что не всех избранных членов удавалось привлечь к реальной работе. Ситуацию усугубила кончина одного из самых авторитетных арбитров – профессора М.Я. Пергамента в 1932 году. Значительной проблемой стала и территориальная удаленность некоторых членов комиссии. Например, профессор В.Е. Ляхницкий и И.Н. Колбин проживали в Ленинграде, К. П. Эгге – в Архангельске, а Л.Х. Фридрихсон был назначен на должность в Берлине. Это противоречило изначальной установке на вовлечение в работу МАК экспертов из ключевых портовых регионов СССР¹².

Еще одним осложнением была чрезмерная занятость арбитров на их основной работе. В связи с этим председатель МАК Ю.О. Ленгиель инициировал обсуждение о необходимости избирать в первую очередь специалистов, постоянно проживающих в Москве и способных активно участвовать в деятельности комиссии.

К 1941 году было выявлено систематическое нарушение комиссией пятидневного срока пересылки жалоб на ее решения в ВС СССР¹³. По состоянию на 1940 год, задержки составляли в среднем 3 дня, но иногда доходили и до 25 дней. Зачастую решения МАК направлялись сторонам крайне медленно. Причины этого заключались в привлечении комиссией недостаточно квалифицированных докладчиков, которым требовалось обучение, а также в неудовлетворительной работе технического аппарата МАК. Существенные проблемы были связаны и с работой консультантов. Некоторые из них, как отмечал председатель комиссии Б.Н. Повалишин, относились к работе небрежно, рассматривая ее лишь как источник заработка. В тот период плохо обстояли дела и с популяризацией работы МАК. В частности, ей не удалось издать утвержденный сборник решений, поскольку его авторы представили неудовлетворительную работу и сорвали сроки. Попыток публикации отдельных решений в авторитетных иностранных изданиях также не предпринималось.

Не только руководители, но и члены МАК высказывались об организационных проблемах. Среди них – слабое вовлечение рядовых участников комиссии в ее работу, что приводило к неравному распределению нагрузки и изоляции части коллектива. Это усугублялось плохой осведомленностью членов МАК о содержании интересных и важных решений, вынесенных коллегами, что препятствовало обмену опытом и профессиональному росту.

Еще одним серьезным упущением была неудача МАК в выполнении ее научно-нормотворческой функции: комиссия к 1941 году никак не содействовала разработке советского морского права, не ставила вопросов об устранении противоречий в его нормах и не инициировала обсуждение пробелов этой молодой сферы права на своих пленумах для последующего обращения в соответствующие инстанции. Для исправления ситуации члены МАК предлагали наладить организационную форму взаимодействия с научно-исследовательскими институтами (Институт монополии внешней торговли и Всесоюзный Институт юридических наук), что позволило бы теоретикам знакомиться с практикой МАК и давать оценку ее решениям, а практикам – ближе подойти к научно-исследовательской работе.

Несмотря на обнаруженные объективные и субъективные трудности, именно в их преодолении и проявлялась устойчивость созданной системы МАК. Недостатки ее работы лишь демонстрируют, что институт развивался в живых, а не идеальных условиях, постоянно адаптируясь к внешним обстоятельствам – именно это делает историю МАК не просто хроникой успехов, а ценным опытом. Его анализ будет особенно важен в следующем разделе, посвященном сравнительному изучению пути комиссии.

Путь МАК: сравнительный анализ ее развития в первые годы существования и последующие периоды¹⁴

Формирование и первые шаги (1931–1932)

Если период с 1 января 1931-го по 1 января 1932 года можно назвать подготовительным, направленным на формулирование правил работы МАК и разработку проформы советского спасательного контракта, то с 1932 года начался период ее полноценной практической работы: рассмотрения первых реальных дел и распространения типового спасательного контракта в заинтересованных морских кругах.

Так, уже в первый год работы комиссия рассмотрела дела, ставшие хрестоматийными: о спасении английского теплохода «Кинг Эдгар» в Черном море¹⁵, советского теплохода «Феликс Дзержинский» в Балтийском и норвежского парохода «Блинк» в Белом море. Кроме того, в указанный период были подписаны три международных контракта (советские и иностранные суда), что подтвердило растущее доверие к МАК.

Расширение компетенции и международное признание (1933–1956)

К середине 1950-х годов МАК сформировалась в авторитетный орган, обладающий широкими полномочиями. Ее компетенция, определенная при участии Госстраха и Совторгфлота, последовательно расширялась: с 1933 года комиссия получила право рассматривать споры, связанные со столкновением морских и речных судов, а также с причинением ущерба портовым сооружениям; с 1936 года в ее ведение перешли споры по фрахтованию судов, агентскому обслуживанию, морской перевозке (на основании коносаментов) и морскому страхованию. Таким образом, за ее пределами оставались лишь споры из договора морской буксировки¹⁶.

Из архивных документов следует, что изначально рассматривался вариант наделения МАК всем этим объемом полномочий сразу. Однако в итоге был выбран эволюционный подход – расширять юрисдикцию комиссии по мере накопления ею практического опыта¹⁷.

Отпечаток на деятельности МАК, несомненно, оставили годы Великой Отечественной войны. Несмотря на то, что коммерческие перевозки были сокращены до минимума, комиссия продолжала работу, разрешая споры, связанные с возросшим объемом арктических перевозок и транспортировкой эвакуационных грузов на Черном море.

Примечательно, что за первые двадцать лет своей деятельности МАК продемонстрировала высокую степень правовой устойчивости: притом что комиссия рассмотрела более тысячи дел, ВС СССР отменил всего семь ее решений¹⁸.

Этот двадцатилетний период, охвативший военные годы и восстановление народного хозяйства, стал ключевым этапом в становлении комиссии. Анализ двух редакций Положения о МАК – 1939 и 1954 годов – позволяет наглядно увидеть, как ее организационная структура адаптировалась к новым задачам и накопленному опыту.

Финансовые и процессуальные аспекты. ● Авансовый платеж трансформировался из фиксированной суммы (50, затем 250 рублей) в процент от спорной суммы (2% в 1954 году). ● Срок для предоставления отзыва ответчиком был унифицирован: для большинства дел он сократился до 10 дней (ранее для ответчиков за границей давалось 30 дней), сохранив исключение в 30 дней для споров по спасательным контрактам.

● Формирование состава арбитража стало более вариативным: изначально споры рассматривались двумя арбитрами с привлечением суперарбитра в случае разногласий, затем появилась возможность единоличного рассмотрения дела арбитром с согласия сторон. Позднее процедура вновь упростилась: стороны получили право делегировать назначение арбитров председателю МАК.

Обеспечение иска и исполнение решений. Изначально председатель МАК самостоятельно определял размер и форму обеспечения иска, а порядок его реализации устанавливался уже после вступления решения в законную силу. К 1954 году обеспечение иска стало обязательным, если оно было предусмотрено договором.

Новые процессуальные институты.

Реформа середины 1950-х ввела несколько важных новшеств: право сторон на заключение мирового соглашения на любой стадии процесса с прекращением дела, если оно достигнуто до формирования арбитража; распределение судебных расходов по соглашению сторон или решению арбитража; возможность проведения закрытых заседаний по ходатайству сторон.

Таким образом, к середине XX века процедура в МАК стала отличаться большей гибкостью, финансовой прозрачностью и эффективностью. Расширение полномочий председателя сочеталось с утверждением детализированного регламента, а решения комиссии стали более мотивированными. Результатом стало значительное ускорение процесса: к 1960 году более половины дел разрешалось в срок до трех месяцев¹⁹.

Переходный период (1991–1993)

После распада СССР комиссия перешла под юрисдикцию ТПП РФ. В этот переходный период МАК продолжила свою деятельность на основе Положения 1980 года, разрешая споры, в том числе те, что поступили к производству еще в советское время.

Постсоветский период (с 1993 года)

Качественно новый этап в развитии МАК наступил в 1993 году с принятием Закона РФ от 7 июля 1993 года № 5338-I «О международном коммерческом арбитраже». Этот акт закрепил статус МАК как постоянно действующего третейского суда и создал для ее работы современную правовую основу.

Компетенция комиссии была существенно расширена и конкретизирована. Теперь в ее ведение перешли споры из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающих в сфере торгового мореплавания, в том числе с участием иностранных лиц. К ним отнесены дела, связанные с фрахтованием, перевозкой, буксировкой судов; морским страхованием; куплей-продажей судов; спасанием и столкновением судов; причинением ущерба портовым сооружениям.

Важнейшим новшеством стало приведение процессуальных норм в соответствие с международными стандартами. Решения МАК стали подлежать принудительному исполнению в соответствии с международными договорами, например Нью-Йоркской конвенцией 1958 года о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений²⁰.

Таким образом, МАК прошла значительный путь развития. Ключевыми направлениями ее трансформации стали: гибкость процедур – введение мер по обеспечению исков (например, арест судов) и упрощение исполнения решений, а также адаптация к современным требованиям – обновление терминологии и интеграция в мировую арбитражную систему. Сохраняя преемственность, МАК планомерно расширяла свои функции и укрепляла влияние в глобальном масштабе, пройдя эволюцию от советского ведомственного арбитража в 1930-х годах до полноценного международного третейского суда после 1993 года. Этот путь был проложен благодаря усилиям и высокой компетенции представителей мореходных, торговых, страховых организаций, а также ведущих экспертов в сферах торгового мореплавания, внешней торговли, морского права и морского страхования.

Однако драматизм эпохи, на которую пришлось основание МАК, напрямую затронул и первых ее арбитров. По данным А.И. Муранова²¹, в годы «большого террора» было репрессировано не менее 29 из 62 арбитров первых шести списков, что составляет почти половину от общего числа арбитров МАК²². Все они впоследствии были реабилитированы.

Сохранить память о первых арбитрах, их вкладе в развитие отечественного морского арбитража и трагических судьбах – важная и выполнимая задача.

ПРЕДСЕДАТЕЛИ МОРСКОЙ АРБИТРАЖНОЙ КОМИССИИ

Ленгиель Юлий Осипович (Ленгьель Дьюла, Лэнджиэль, Гольдштейн Дьюла) (1888–1938) Первый председатель МАК с февраля 1931-го по февраль 1937 года

Дьюла Гольдштейн родился 8 октября 1888 года в городе Сатмар (Сату-Маре) Австро-Венгрии (Румыния).

После окончания восьмилетней школы в Будапеште Гольдштейн в течение нескольких месяцев работал на металлическом заводе, после чего продолжил учебу в Коммерческом институте, параллельно подрабатывая репетитором. Завершив обучение в школе в 1905 году, Гольдштейн в течение года работал торговым служащим²³.

В 1904–1905 годах он работал конторщиком в нефтяном обществе в Будапеште, позже – на кондитерском предприятии (1905–1907)²⁴, а в 1906–1908 годах – бухгалтером.

До получения диплома, с 1909 года, Гольдштейн преподавал в Коммерческой средней частной школе, а после получения в 1911 году ученого звания профессора коммерческих наук – в коммунальной школе в Будапеште, продолжив преподавать в частной школе до 1917 года и позднее перейдя на работу в местное Высшее училище коммерческих наук (1917–1919). Одновременно, в 1912–1919 годах, он трудился экспертом и ревизором по бухгалтерским делам.

Гольдштейн был основателем и активным членом профсоюза учителей. Как отмечал сам Гольдштейн в автобиографии, во время войны он был первым генеральным секретарем созданной им профорганизации служащих просвещения, а после этого – ее председателем.

В конце 1917 года он стал профессором высшей школы в Академии мировой торговли и в Восточной академии.

По окончании Первой мировой войны он трудился народным комиссаром в венгерском СНК (1919). После свержения советского правительства Гольдштейн бежал в Австрию, где был арестован. После освобождения в начала 1920 года и до конца 1922 года он возглавлял партийную школу в Вене и был редактором партийных журналов.

В конце 1922 года Гольдштейн по приглашению советского торгпреда Б.С. Стомонякова переехал в Берлин и занимался подготовкой торговых переговоров между Германией и СССР, а затем остался работать в советском торгпредстве (представительстве по внешней торговле), где вскоре стал заведующим отделом смешанных обществ, а затем – членом правления и совета торгпредства. После этого он вел все торгово-политические переговоры с правительством, ведомствами и деловыми кругами Германии. Параллельно Гольдштейн работал редактором местных журналов, таких как «Роте-Фане», для которых также писал статьи».

С 1925 года Гольдштейн активно участвовал в развитии всей советской внешней торговли, входил в совет торгпредства СССР (1925–1930), в президиум Внешнеторговой арбитражной комиссии (ВТАК; сейчас – Международный коммерческий арбитражный суд) при ВТП и был членом палаты.

С 1930 года он работал в СССР под именем Юлий Осипович Ленгиель, живя по адресу: ул. Каляевская, д. 5, кв. 101 (в настоящее время ул. Долгоруковская). До мая 1931 года Ленгиель был членом президиума ВТП, и в этом статусе он, в частности, вел переговоры о советско-болгарских торговых отношениях, но отмечал, что СССР не будет проявлять особой инициативы в этом вопросе²⁵.

В 1931 году Ленгиель поступил на работу в Народный комиссариат внешней торговли, где занимал должности заместителя начальника (с 1934 года – начальника) сектора торговой политики (торгпредств) и заместителя начальника экспортного сектора, который впоследствии также возглавил (1931–1937). На посту заместителя начальника экспортного управления Ленгиель использовал свой профессиональный опыт для написания книги «Азбука внешней торговли» (1934). Кроме того, в конце 1934 года Ленгиель возглавил группу сельскохозяйственного экспорта.

Юлий Осипович в феврале 1931 года был избран первым председателем МАК и пробыл в этой должности 6 лет. По данным его служебной характеристики, деятельность МАК за время руководства Ленгиеля завоевала себе авторитет среди иностранных арматоров.

Известно, что он участвовал в качестве арбитра при рассмотрении дел о спасании парохода «Курск» (слушалось 5 июня 1932 года) и траулера «Уссуриец» (25 июля 1932 года), а также был избран суперарбитром при рассмотрении иска Ленинградского управления Главсевморпути к Управлению Черноморского пароходства о возмещении убытков от повреждения ледокола «Ермак» и о вознаграждении за спасение теплохода «Ворошилов» (23 июня 1936 года).

2 ноября 1937 года Ленгиель был арестован НКВД по обвинению в участии в контрреволюционной организации. Он был включен в так называемый сталинский расстрельный список «Москва-центр» от 3 января 1938 года. Военная коллегия Верховного суда (ВКВС) СССР приговорила Юлия Осиповича к высшей мере наказания – расстрелу – 8 января 1938 года; приговор был приведен в исполнение в тот же день. Местом захоронения стал спецобъект НКВД «Коммунарка».

Юлий Осипович Ленгиель был посмертно реабилитирован 28 ноября 1956 года.

Кречетов Михаил Михайлович (1901–?) Председатель МАК с сентября 1938-го по 1939 год

Михаил Михайлович родился 25 июня 1901 года в селе Александровка Тамбовской области Ракшинского района в крестьянской семье. Окончив сельскую начальную школу в 1914 году, он поступил в ремесленное училище (1915), которое окончил в 1919 году по специальности слесаря. Затем Кречетов работал в том же училище слесарем-инструктором до 1921 года. С 1922 года его трудовая деятельность была связана с заводами Москвы: он работал на Бронетанковом заводе (1922–1923), заводе имени Калинина (1923–1924) и «Мостяжарте» (1924–1926).

В январе 1929 года Михаил Михайлович был выдвинут заводской организацией на должность окружного инспектора в Нефтесиндикат, где проработал до конца года, после чего был назначен правлением «Союзнефти» заместителем директора «Союзнефтеторга» (бывший Нефтесиндикат). В 1930 году он был командирован на работу в Лондон в Русское общество нефтепродуктов (Р.О.П) на должность заведующего техническим отделом, на которой оставался до 1933 года. В связи с сокращением экспортных операций после введения эмбарго на ввоз советских товаров он был отозван в СССР и назначен «Союзнефтеэкспортом» заместителем директора капитального строительства. Однако после трех месяцев работы

Михаил Михайлович вновь был командирован в Лондон на прежнюю должность в Р.О.П. Вернувшись в СССР в 1934 году, Кречетов поступил на работу в «Союзнефтесбыт» старшим инспектором, где трудился до 1935 года.

Тогда же Михаил Михайлович поступил в Академию внешней торговли, которую успешно окончил в 1937 году. После этого он был направлен Наркоматом внешней торговли на работу в ВТП, где занимал должности заместителя председателя президиума и председателя МАК²⁶.

В 1938 году он организовал советскую выставку в Измире, исполняя обязанности комиссара советской части выставки, за что ВТП была удостоена золотой медали и диплома. Однако 23 сентября 1940 года Кречетова освободили от должности заместителя председателя президиума ВТП за использование в личных целях выделяемых для палаты дефицитных товаров, содействие в этом другим лицам и злоупотребление служебным положением с последующей передачей его дела следственным органам²⁷.

Повалишин Борис Николаевич (1907–?) Председатель МАК в 1939–1944 годах

В рассматриваемый период (по меньшей мере в 1941 году) Повалишин был участником ВТАК. Оставив руководящий пост в МАК, он в 1944 году стал заместителем начальника юридического отдела НКВТ СССР. В неустановленный период Повалишин занимал должность исполняющего обязанности уполномоченного Народного комиссариата внешней торговли в Архангельске.

Борис Николаевич родился 19 марта 1907 года в Рязани. Его карьера началась с должности курьера: сначала в местном губернском комитете комсомола (1921–1922), затем – в Рязанском рабоче-крестьянском университете (1922–1923). В те годы Повалишин также был учеником продавца в магазине «Рязпайторг» (1923–1924). С 1924 по 1925 год он осваивал рабочие профессии на водном транспорте: был учеником матроса землечерпательницы в рязанском затоне «Окская 4», учеником токаря в мастерских затона и кочегаром на пароходе «Часовой».

В 1925 году Повалишин отправился на учебу в школу фабрично-заводского ученичества «Красный водник» в Москве, которую окончил в 1928 году. После выпуска он был распределен в Главную Балтийскую контору «Совторгфлота» в Ленинград, где занял должность кочегара 1-го класса на пароходах «Юшар» и «Карл Либкнехт», впоследствии стал машинистом 1-го класса.

В 1929 году Борис Николаевич был призван в Красную Армию, а после демобилизации в 1931 году работал заведующим студенческим общежитием в Менделеевской академии, а с 1932 года – начальником группы техпрома и бриза в Военно-Химическом тресте Наркомтяжпрома.

В 1935 году Повалишин был направлен на учебу в Правовую академию при ЦИК СССР, которую окончил с дипломом первой степени в 1937 году и по распределению ЦК ВКП(б) был принят на работу консультантом в Госарбитраж при СНК СССР. С 1938 года он совмещал работу с обучением в аспирантуре при Правовой академии. Вскоре решением ЦК ВКП(б) Борис Николаевич был переведен в Наркомат внешней торговли на должность заместителя начальника юридического отдела (1939). В период с 1941 по апрель 1944 года он занимал должности уполномоченного (до октября 1941-го) и заместителя уполномоченного Наркомвнешторга в Архангельске²⁸.

В рассматриваемый период (1939–1944) Повалишин возглавлял МАК и по меньшей мере в 1941 году был членом ВТАК.

Один из известных адресов проживания Бориса Николаевича в Москве – ул. Расковой, д. 2, кв. 51 (в 1945–1949 годы)²⁹.

В 1941 году Повалишин был также командирован в торгпредство СССР в Германии в качестве старшего юрисконсульта, а после возвращения в Москву в июне того же года вновь назначен заместителем начальника юридического отдела. В 1945 году последовала командировка на аналогичную должность в торгпредство СССР в Чехословакии.

В ноябре 1948 года Борис Николаевич вернулся в Министерство внешней торговли (МВТ) и был зачислен в резерв. В апреле 1949 года в порядке перевода он был направлен в Совет экономической взаимопомощи на должность советника по юридическим вопросам, оставаясь при этом в резерве МВТ. В мае 1950 года Повалишин вернулся в МВТ на должность начальника договорно-юридического бюро Всесоюзного объединения «Техноэкспорт»³⁰.

Сведения о жизни и профессиональной деятельности Бориса Николаевича, упомянутые в его архивных личных делах, прослеживаются по меньшей мере до 1970-х годов, что позволяет утверждать о его активной жизни и работе как минимум до этого периода.

Кейлин Александр Давидович (1894–1970) Председатель МАК в 1945–1970 годах

Александр Давидович родился 12 июня 1894 года в Мелитополе в семье известного в Таврии аптекаря Давида Марковича Кейлина.

В 1898 году его семья переехала в Симферополь, где Кейлин окончил местное реальное училище (1911), а затем попытался поступить в Московский коммерческий институт, однако не получил разрешения на проживание. В 1917 году он окончил Демидовский юридический лицей в Ярославле.

Кейлин начал научную деятельность в Крымском университете в 1921 году, а с 1923 года стал сотрудником Института советского права. Затем Александр Давидович работал консультантом советского торгпредства в Великобритании (1926–1927). По возвращении он читал лекции в ведущих вузах страны, включая МГУ, МГИМО и Институт внешней торговли, где возглавлял кафедру. С 1939 года он был утвержден экспертом по юридическим вопросам при Министерстве внешней торговли (Минвнешторг). Совместно с другими учеными Александр Давидович сформировал в Институте внешней торговли и МГИМО компаративистское направление в преподавании юриспруденции.

Александр Давидович в составе правительственных делегаций участвовал в ключевых международных форумах: Лондонская, Парижская и Нью-Йоркская сессии Совета министров иностранных дел (1945–1946), Парижская мирная конференция (1946), конференции ООН по подготовке конвенций по морскому праву (1957–1961). Он внес значительный вклад в разработку Кодекса торгового мореплавания (КТМ) (1929), Основ гражданского законодательства (1961) и других важнейших правовых актов.

Кроме того, Александр Давидович стал одним из активных инициаторов создания МАК. С 1 марта 1929 года он был членом президиума Комиссии морского права, а в 1934 году вошел в МАК. Вскоре Кейлин был избран заместителем председателя комиссии (1938–1945), а с 1945 по 1970 год, на протяжении четверти века, бессменно ее возглавлял.

«Крупнейший авторитет в области морского права, внешней торговли, арбитража, А.Д. Кейлин внес огромный личный вклад в развитие МАК, способствовал подготовке новой плеяды арбитров и докладчиков», – так описывал Александра Давидовича С.Н. Лебедев, председатель МАК при ТПП СССР, а затем – ТПП РФ в 1971–2011 годах³¹.

С 1969 года Кейлин заведовал сектором международного морского права в Институте государства и права Академии наук СССР, будучи к тому времени доктором юридических наук.

Кейлин является автором более 100 работ по праву, включая монографии по морскому, транспортному и международному торговому праву, которые оказали существенное влияние на советскую юридическую доктрину, нормативную базу и участие страны в международных конвенциях. К числу ключевых его трудов относятся: «Международные правила сделок CIF (Варшавские правила 1928 г.)» (1929), «Морское право СССР» (1932), «Претензионная и судебно-арбитражная практика по фрахтованию иностранного тоннажа» (1936), «Морские торговые суда и грузы в военное время» (1941), «Советское морское право» (1954) и «Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств» (1950–1961).

Александр Давидович умер 4 мая 1970 года в Москве.

ЗАМЕСТИТЕЛИ ПРЕДСЕДАТЕЛЕЙ МОРСКОЙ АРБИТРАЖНОЙ КОМИССИИ

За каждым председателем МАК всегда стоял его заместитель – человек, роль которого была менее публичной, но при этом не менее значимой. Он решал оперативные и рутинные вопросы, управлял процессами и следил за кадрами, обеспечивая бесперебойную работу комиссии. В этом разделе мы расскажем о тех, чьи имена часто оставались за кадром, но чей вклад в историю МАК невозможно переоценить.

Сергеев Игнатий Антонович (1880–1937) Заместитель председателя МАК в 1931–1936 годах

Игнатий Антонович родился 19 мая 1880 года в Хвалынске Саратовской губернии.

Морскую карьеру он начал в 1896 году, работая по окончании Бердянской мореходной школы юнгой на пароходе «Крейсер» рыбного управления Министерства земледелия (до 1903 года). В 1906–1907 годах Сергеев продолжал службу матросом на судах малого и дальнего плавания в акваториях Черного и Каспийского морей. С 1908 года он занимал руководящие посты – сначала помощник капитана, а затем капитан на пароходах «Согласие», «Шура», «Италия», «Дружба» и «Петр Карпов».

В марте 1917 года Сергеев был избран председателем Новороссийского союза моряков, а затем вошел в состав Центрального комитета Всероссийского союза моряков и речников торгового флота, заняв пост заместителя председателя и члена президиума. Вскоре Игнатий Антонович возглавил отдел мореплавания Наркомата торговли и промышленности, вошел в Верховную коллегию Главного управления водного транспорта (Главвода) Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) РСФСР и поучаствовал в разработке проекта национализации российского торгового флота. В октябре 1918 года Сергеев был назначен заместителем председателя Верховной Коллегии Главвода, а в марте 1919 года – управляющим отделом торгового мореплавания Главвода.

С 1921 по 1928 год Игнатий Антонович руководил Центральным управлением морского транспорта (ЦУМОР) при Наркомате путей сообщения и по совместительству занимал ведущие должности в Государственном торговом флоте (в 1922–1923 годах – председатель Центрального правления, в 1923–1925 годах – член правления). Кроме того, Сергеев по совместительству также был членом правления АО «Совторгфлот» (с января 1925-го и в 1926 году). В этот период он внес значительный вклад в создание программы транспортного судостроения, реализация которой стартовала в 1924 году, а также участвовал в разработке пятилетнего плана развития портов и проекта КТМ СССР.

В ноябре 1929 года Сергеев был назначен заместителем председателя правления «Совторгфлота», в 1930 году – начальником планового сектора ЦУМОР, а через год стал главным консультантом при начальнике «Совторгфлота» и возглавил технико-эксплуатационное управление Наркомата водного транспорта.

В дальнейшем Игнатий Антонович занимал следующие должности: ● старший консультант секретариата коллегии Наркомвода (1934); ● старший консультант (1934) и старший инспектор (1935) Центрального управления морского пассажирского и сухогрузного флота; ● главный инженер (1935) и начальник группы (1936) по морской эксплуатации группы эксплуатации флота при наркоме водного транспорта. В этот же период Сергеев руководил центральной диспетчерской и радиоцентром³².

Сергеев также внес значительный вклад в развитие морской науки и сохранение ее истории. По его инициативе в 1924 году в Ленинграде был основан Музей торгового мореплавания и портов, а в 1929–1930 годах – Институт морского флота (ЦНИИМФ). Он положил начало созданию журнала «Торговый флот» (впоследствии «Водный транспорт», затем – «Морской флот») и работал в его редакционной коллегии³³.

С 1 марта 1929 года Игнатий Антонович был избран в президиум Комиссии морского права, а 18 января 1930 года в новом составе комиссии стал заместителем председателя президиума Э.Ф. Розенталя.

Вскоре Сергеев стал членом МАК, участвуя в ее деятельности в качестве заместителя председателя правления АО «Совторгфлот», председателя Центральной аварийной комиссии Наркомвода и старшего консультанта Народного комиссариата водного транспорта. В качестве арбитра он участвовал в рассмотрении дел об определении размера вознаграждения за спасение теплохода «Феликс Дзержинский» (5 апреля 1932 года), траулера «Уссуриец» (25 июля 1932 года) и финляндского судна «Унто» (21 сентября 1932 года).

В 1930–1936 годах Игнатий Антонович был членом президиума МАК и первым заместителем его председателя Ю.О. Ленгиеля. Эту должность он занимал до 2 февраля 1936 года, был переназначен 1 июля того же года, однако уже в ноябре подвергся аресту.

«Капитан дальнего плавания, моряк высокой культуры, один из первых организаторов советского морского транспорта, автор одной из первых книг по эксплуатации водного транспорта», – так характеризовал Игнатия Антоновича С.Н. Лебедев³⁴. Действительно, будучи одним из основоположников советского транспортного флота, Сергеев стал автором множества трудов по экономике и эксплуатации морского судоходства, заложив научные основы этих дисциплин. Среди его ключевых работ – «Внешняя торговля и водный транспорт» (1921), «Морской транспорт у нас и в промышленных странах» (1921), «Основы судовождения» (1930), «Пятилетний план морского транспорта» (1930), «Реконструкция морского торгового флота» (1932).

В знак признания заслуг Игнатия Антоновича в 1921 году товаропассажирский пароход «Батум» был переименован в «Игнатий Сергеев». Кроме того, в 1968–2000 годах в составе Черноморского морского пароходства находился одноименный сухогруз, построенный по заказу СССР на Гданьской судостроительной верфи имени В.И. Ленина в Польше.

Пароход «Игнатий Сергеев» на линии Батум – Стамбул (1928)³⁵

В Москве Сергеев жил по адресу: г. Москва, Орликов пер., д. 2, кв. 4.

Игнатий Антонович был арестован 3 ноября 1936 года и обвинен во вредительстве и участии в контрреволюционной террористической организации. Он был осужден и расстрелян в один день – 15 июля 1937 года, местом его захоронения стало Донское кладбище. Посмертно реабилитирован 15 декабря 1956 года.

Сухогруз «Игнатий Сергеев»³⁶

Данишевский Карл-Юлий (Герман) Христианович (1884–1938) Заместитель председателя МАК в 1931–1933 годах

Карл-Юлий Христианович родился в Добленском уезде³⁷ Курляндской губернии (Латвия) в семье земледельца в 1884 году.

Данишевский получил образование в Митавском реальном училище. Вступив в 1900 году в Латвийскую социал-демократическую рабочую партию (ЛСДРП), он стал пропагандистом. С этого периода началась его жизнь профессионального революционера, связанная с нелегальной работой, неоднократными арестами и ссылками, откуда он совершал побеги.

После очередного возвращения из ссылки в 1917 году Данишевский активно участвовал в революционных событиях³⁸. В период Гражданской войны (1918–1919) он занимал ряд ключевых постов, в том числе председателя Революционного военного совета и заместителя председателя правительства Советской Латвии³⁹.

Данишевский был избран в первый состав МАК 1 января 1931 года. Уже в феврале Данишевский вошел в ее президиум, став вторым заместителем председателя Ю.О. Ленгиеля. Этот пост Карл-Юлий Христианович занимал до 1933 года.

В документах МАК он упоминается как сотрудник Наркомвнешторга, а также по меньшей мере в 1932 году Данишевский состоял членом ВТАК.

Карл-Юлий Христианович был арестован 16 июля 1937 года на основании показаний Я.И. Дектера, данных в результате применения «незаконных методов ведения следствия». Согласно этим показаниям, Данишевский фигурировал как один из руководителей контрреволюционной латышской организации в московской милиции. Ему было предъявлено стандартное для того времени обвинение в том, что он с 1921 года являлся «кадровым троцкистом», занимался шпионажем в пользу Германии и готовил теракты против руководителей партии и правительства. По этому обвинению ВКВС СССР 8 января 1938 года приговорила его к смертной казни, и в тот же день приговор был приведен в исполнение.

Местом захоронения Карла-Юлия Христиановича является спецобъект НКВД «Коммунарка». Данишевский был посмертно реабилитирован в июле 1956 года.

Овсянников Николай Николаевич (1884–1941) Заместитель председателя МАК в 1933–1938 годах

Николай Николаевич родился в мае 1884 года. Он получил образование в гимназии и на юридическом факультете Московского университета (1912), после чего до 1917 года работал помощником присяжного поверенного⁴⁰.

В 1917–1918 годах Николай Николаевич был членом бюро Московского окружкома РСДРП(б), а затем работал в большевистской партийной печати (1918–1922). В дальнейшем он состоял помощником прокурора РСФСР (1922–1923), заместителем председателя гражданской судебной коллегии ВС РСФСР (1923–1929) и председателем Высшей арбитражной комиссии (1923–1927), а затем возглавил гражданскую судебную коллегию ВС РСФСР (1928–1937)⁴¹.

На правах члена ВС Овсянников входил в МАК с даты избрания ее первого состава в 1931 году до января 1938 года. С декабря 1933 года он также был заместителем председателя Ю.О. Ленгиеля. Параллельно Овсянников руководил Арбитражной комиссией при Совете труда и обороны СССР (1928–1930), входил в кодификационную комиссию при Управлении делами СНК СССР и Совета труда и обороны, был арбитром при СНК СССР.

Николай Николаевич занимался и научно-педагогической работой: заведовал сектором гражданского права Института уголовной политики и читал лекции по гражданскому и административнохозяйственному праву во Всесоюзной правовой академии (1936).

В 1938 году Овсянников вышел на пенсию. Известный адрес его проживания в столице: Остоженка, д. 13/15⁴².

Николай Николаевич ушел из жизни в Москве в 1941 году.

Медведев В.Ф. Заместитель председателя МАК с 1938 по 1941 год

Установить имя, отчество и годы жизни заместителя председателя МАК по фамилии Медведев в настоящее время не удалось. Из архивных документов комиссии следует, что он замещал указанную должность по меньшей мере с 1938 по 1941 год⁴³. В 1940 году он был избран сторонами дел в качестве арбитра пять раз и назначен арбитром шесть.

Медведев упомянут также в списке членов МАК на 1944–1945 годы⁴⁴, где он фигурирует как капитан дальнего плавания и «нач. главн. авар. инспекц. Наркомморфлота». Таким образом, по имеющимся данным, он участвовал в деятельности комиссии с 1938 по 1945 год.

Кроме того, в октябре 1944 года Медведев входил в оперативную группу Наркомата морского флота, прибывшую в Бухарест для организации советского пароходства на Дунае⁴⁵.

В РГАЭ хранится коллекция документов, связанных с Медведевым. Среди них – статьи и учебные пособия его авторства, например «Предупреждение столкновений судов в море» (1955), «Такелажное дело», «Памятка матросу и боцману», «Морская практика» (в соавторстве) (1955). В последнем труде Медведев является автором главы VI «Управление шлюпкой под веслами и парусами», в которой также освещены вопросы обучения личного состава гребле, и главы VII «Правила для предупреждения столкновений судов в море (ППСС)», в которой каждому правилу даны авторские комментарии, основанные на опыте применения данных правил и на материалах судебных заключений по делам о столкновениях морских судов.

Наличие в фонде Медведева биографических документов, датированных 1970 годом, позволяет утверждать, что он был жив по крайней мере до этого времени⁴⁶.

Шпекторов Антон Ионович (1904–?) Заместитель председателя МАК в 1946–1947 годах; член президиума комиссии и ее участник с 1944 по 1972 год

Антон Ионович родился 1 марта 1904 года в деревне Новые Красники Рославльского уезда Смоленской губернии⁴⁷ в крестьянской семье.

В 1923–1926 годах Шпекторов работал на стекольном заводе в родном уезде. Окончив педагогический техникум, он работал при заводе учителем, подрабатывая в отделе агитации и пропаганды, а затем руководил заводской политшколой. В 1927 году он стал студентом факультета советского права МГУ (судебное отделение, судебно-прокурорский цикл), завершив обучение в 1930 году.

После окончания университета Антон Ионович был принят в московское издательство «Советское законодательство»⁴⁸, и работал редактором по юридической литературе на протяжении трех лет (1930–1933). Следующей его должностью стал пост редактора «Собрания законов и распоряжений рабоче-крестьянского правительства Союза Советских Социалистических Республик» в правовом отделе СНК.

Проработав там до 1935 года, Шпекторов вернулся в «Советское законодательство», где занял должность старшего редактора по юридической литературе, а спустя год он был повышен до главного редактора этого издательства. В тот же период издательство было преобразовано и переименовано в «Юридическое издательство», а Антон Ионович сохранил пост главного редактора. К 1938 году он был назначен заместителем управляющего издательством и одновременно сохранил должность главного редактора.

В марте 1939 года Шпекторов был назначен заместителем начальника отдела торговых договоров Наркомвнешторга СССР⁴⁹, однако через несколько лет был освобожден от обязанностей, переведен на другую работу и понижен в должности по причине несдачи экзамена на минимум знаний иностранного языка (1943)⁵⁰.

В его служебной характеристике констатируется, что как на момент назначения на должность, так и в течение всего периода исполнения обязанностей, Шпекторов являлся специалистом с общей юридической подготовкой без узкой специализации в международном праве. Кроме того, несмотря на то что он усердно занимался изучением немецкого языка, этих усилий оказалось недостаточно для свободного его применения в работе. Отмечалось также, что Шпекторов предпочитает четкое следование инструкциям и не стремится к проявлению личной инициативы и публичному отстаиванию собственной позиции по рабочим вопросам, а также придерживается стратегии избегания конфликтов.

Оставив работу в ведомстве, Антон Ионович поступил на работу в ВТП, став ее старшим юрисконсультом, а менее чем через год был избран членом президиума ВТП и сохранял этот статус до 1948 года⁵¹.

С 1944 по 1972 год Шпекторов был членом МАК. В документах комиссии он упоминается как член президиума ВТП, юрист и старший консультант. В 1946–1947 годах Антон Ионович был заместителем председателя МАК и привлекался докладчиком в качестве штатного работника ВТП, коим был, по данным архивных документов ВТП, в 1944–1971 годах⁵².

Примерно в 1940 году Шпекторов был избран во ВТАК⁵³, и на протяжении по меньшей мере 28 лет принимал участие в ее работе. В 1964 году Антон Ионович был назначен на пост заместителя председателя ВТАК.

В обеих арбитражных комиссиях, Морской и Внешнеторговой, Шпекторов работал старшим консультантом (1946–1972). В этом качестве он разрабатывал: ● проект Правил производства дел комиссий; ● брошюры о МАК; ● проект изменений в Правила МАК о взимании арбитражных сборов; ● сборник решений МАК по спасанию и столкновению судов за 1945–1952 годы (Шпекторов входил в его редакцию); ● инструкцию о делопроизводстве в МАК; ● доклады: о практике МАК по отмененным и оставленным в силе решениям ВС СССР; о списании безнадежной задолженности по арбитражным сборам; о практике МАК по делам о спасании и столкновении судов; о переиздании бланка договора о спасании;

● оперативные отчеты о работе МАК, ВТАК, бюро диспашеров и секций, в которых он анализировал ошибки и неточности в их работе; ● письма об определении гонораров арбитрам и докладчикам.

Как член президиума ВТП с 1947 года Антон Ионович также руководил работой бюро диспашеров, секции торгового мореплавания и морского права, юридической секции и бюро товарных экспертиз.

Шпекторов – автор большого количества статей, посвященных советскому морскому арбитражу. Среди них можно выделить: «Морской арбитраж в СССР (К 20-летию деятельности Морской арбитражной комиссии)» (1951); «Из практики Морской арбитражной комиссии об ответственности перевозчика за утрату принятого к перевозке груза» (1955); «О порядке рассмотрения дел в Морской арбитражной комиссии» (1963); «Из практики Внешнеторговой арбитражной комиссии» (1973); «Торговое мореплавание и морское право» (в соавт.) (1977).

Обстоятельства дальнейшей жизни и дата смерти Антона Ионовича неизвестны. Учитывая даты публикации упомянутых работ, можно сделать вывод, что его жизненный путь завершился не ранее 1977 года.

Петров М.К. Заместитель председателя МАК в 1946–1947 годах

В 1944 году Петров вступил в МАК в статусе капитана второго ранга и начальника управления арктического флота и портов⁵⁴. Вскоре Петрова избрали заместителем председателя комиссии А.Д. Кейлина (1946–1947)⁵⁵. Вероятно, он оставался членом комиссии до 1949 года. К тому времени Петров фигурировал в списках МАК в качестве капитана дальнего плавания.

Он также был членом ВТП и в 1948 году возглавлял комиссию для анализа работы по спасанию судов на море на основе практики МАК. Параллельно Петров входил в редакцию сборника решений МАК по вопросам спасания и столкновения судов на море.

Хотя в документах комиссии обнаружена лишь фамилия Петрова, на основе данных о роде его деятельности можно предположить, что речь идет о Петрове Михаиле Клементьевиче (Климентьевиче).

Михаил Клементьевич родился 9 мая 1907 года в Ленинграде. Он поступил на военную службу в ноябре 1930 года и служил в Главном управлении Северного морского пути⁵⁶. Затем Петров стал первым заместителем наркома морского флота СССР (1939–1946).

Он является автором следующих трудов: «Механизмы для погрузочно-разгрузочных работ» (1941–1947), «Перевозки пассажиров морем» (1952), «Морская сигнализация» (1952), «Правовые вопросы буксировки» (1954), «Плавание вo льдах» (1955), «Предупреждение посадки судов на мель» (1956).

Дальнейшие подробности жизни Михаила Клементьевича и дата его смерти неизвестны.

Важно отметить, что реконструкция персонального состава руководства МАК за отдельные периоды (главным образом с послевоенного времени до начала 1960-х, а также за 1960–1980-е годы) сопряжена со значительными трудностями. Источниковая база по этому вопросу носит фрагментарный характер: в доступных архивных делах биографические материалы и документы кадрового характера за эти годы систематизированы не всегда оптимальным образом и сохранились выборочно.

Осознавая эти пробелы, автор рассматривает данную статью как этап в продолжающейся работе по изучению истории МАК.

Маслов Георгий Александрович (1925–1997) Заместитель председателя МАК в 1961–1962 годах

В 1952 году Георгий Александрович успешно защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата юридических наук по теме «Ответственность судовладельца по советскому праву за сохранность груза при морской перевозке».

Его профессиональная деятельность была тесно связана с развитием внешнеэкономических связей советского морского транспорта. С 1960-х годов Маслов занимал ключевые руководящие посты во внешнеторговых объединениях Министерства морского флота (ММФ) СССР. В своей работе «Основные задачи нового Всесоюзного объединения «Совинфлот»» (1969) он как председатель этого объединения изложил основные направления его деятельности⁵⁷.

В 1980-е годы Маслов возглавлял и другое крупное общество – Всесоюзное объединение «Совфрахт», деятельности которого в области фрахтового брокерства и судового агентирования он посвятил статью в ведомственном издании⁵⁸.

Наряду с практической работой Георгий Александрович вел научную и арбитражную деятельность: он был преподавателем Института внешней торговли и членом МАК вплоть до 1996 года⁵⁹. По меньшей мере в 1961–1962 годах Маслов занимал пост заместителя председателя комиссии. В документах ТПП СССР, датированных 1980 годом, Маслов упоминается как «практический работник» от системы ММФ СССР. Экспертиза Георгия Александровича высоко ценилась, о чем свидетельствует его членство в Лондонской ассоциации морских арбитров.

Маслов стоял у истоков создания системы зарубежных компаний, представлявших интересы отечественного торгового флота на мировом рынке в 1960–1970-е годы, и стал одним из разработчиков идеи создания «Совкомфлота»⁶⁰.

За многолетний и плодотворный труд Георгий Александрович был удостоен почетных званий «Заслуженный работник транспорта РСФСР» и «Почетный работник Морского флота СССР», а в 1982 году он стал лауреатом премии Международной Морской организации. В знак признания заслуг Маслова в его честь был назван современный танкер класса «Афрамакс»⁶¹.

Танкер «Совкомфлота» класса «Афрамакс», названный в честь Георгия Александровича Маслова

Савельев Александр Александрович (1916–1983) Заместитель председателя МАК в 1961–1962 годах

Путь Александра Александровича в профессию начался с окончания рабочего факультета⁶² и поступления в Одесский институт инженеров водного транспорта. Однако там предлагались только «береговые» специальности, поэтому, узнав об открытии в Ленинградском институте инженеров водного транспорта эксплуатационно-судоводительского факультета, Савельев перевелся на судоводительское отделение, став студентом набора 1937 года. Его обучение совпало со временем Великой Отечественной войны; пройдя сложный путь эвакуации от Ленинграда до Самарканда, он успешно завершил образование и получил диплом инженера-судоводителя.

После этого Александр Александрович управлял судами по трассе Северного морского пути, а по завершении войны прошел обучение в Академии морского флота в Ленинграде, что открыло ему путь к руководящей работе. Более пятнадцати лет Савельев занимал высокие посты в аппарате ММФ СССР, будучи членом его коллегии. Он многое сделал для развития международных морских связей СССР, в частности для создания Дунайской комиссии и организации советско-индийской судоходной линии.

Параллельно с несением государственной службы Александр Александрович активно участвовал в разрешении международных морских споров. В 1961–1962 годах он был заместителем председателя МАК и участвовал в качестве арбитра в рассмотрении дела о возмещении убытков от столкновения судов «Профессор Месяцев» и «Маргит» (1962). Савельев оставался членом комиссии по меньшей мере до 1972 года.

Более десяти лет Александр Александрович возглавлял ведущее отраслевое издание – журнал «Морской флот». Авторитет Александра Александровича в международном морском сообществе был чрезвычайно высок, что подтверждается его работой секретарем Комитета по безопасности на море Межправительственной морской консультативной организации⁶³ на протяжении семи лет. В последние годы жизни он был директором семинаров ООН в системе ММФ СССР.

Заслуги Александра Александровича были отмечены двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета» и многочисленными медалями. Память о выдающемся капитане была увековечена и в названии судна – в 1985 году на датской судоверфи для Черноморского пароходства был построен новый балкер «Александр Савельев» дедвейтом около 45 000 тонн⁶⁴.

Черноморское морское пароходство, теплоxод «Александр Савельев» (1987)

ПЕРВЫЕ АРБИТРЫ МОРСКОЙ АРБИТРАЖНОЙ КОМИССИИ

Рассказывая об истории МАК, невозможно ограничиться лишь именами ее руководителей. Прочность и эффективность любого института определяются не только лидерами, но и профессиональным сообществом в его основе. «Рядовые» арбитры первых составов были не просто статистическими единицами; именно они своей экспертизой, принципиальностью и ежедневным трудом обеспечивали функционирование комиссии, своими решениями ковали ее авторитет и создавали тот самый фундамент, на котором выросла современная традиция морского арбитража в России. Их истории – это не дополнение к летописи МАК, а ее неотъемлемая часть.

Авсов Юрий Александрович (1888–1938)

Юрий Александрович родился 7 августа 1888 года в Санкт-Петербурге. Окончив гимназию (1898–1906), он поступил в Санкт-Петербургский политехнический институт на электромеханическое отделение, однако отчислился уже после первого курса. Затем Авсов поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета, который окончил в 1911 году.

Получив высшее образование, он поступил на работу в Петербургский окружной суд кандидатом на должность по судебному ведомству (1912–1915), затем был исполняющим должность судебного следователя в Рижском окружном суде (1915–1917), а позднее стал товарищем (помощником или заместителем) прокурора Калужского окружного суда (1917–1918). После этого Авсов работал делопроизводителем в управлении Сызрано-Вяземской железной дороги в Калуге (1918–1919) и в отделе топлива и хозяйственноматериального управления Народного комиссариата путей сообщения (НКПС) в Москве, где также трудился помощником начальника части, а затем и начальником (1919–1921)⁶⁵.

В 1921–1931 годах Юрий Александрович был сотрудником Центрального морского эксплуатационного управления, консультантом ЦУМОР и старшим консультантом Северного Центрального управления морского флота Наркомата водного транспорта СССР⁶⁶ (1934–1937)⁶⁷, а во Всесоюзном объединении морского транспорта занимал должности начальника части, инженера для технических занятий, консультанта и старшего инструктора.

В дальнейшем Авсов продолжил карьеру в иностранном отделе Наркомата водного транспорта (Наркомвода) и в секторе торгового мореплавания Центрального управления портов, где работал старшим референтом и старшим консультантом (1931–1934). С 1 апреля 1934 года он был назначен старшим консультантом по вопросам торгового мореплавания в секторе портового хозяйства в Центральном управлении морского пассажирского и сухогрузного флота.

Будучи активным участником Комиссии по вопросам морского права и практики, Авсов отстаивал баланс интересов государства, судовладельцев и грузоотправителей. 1 марта 1929 года он выступил в заседании комиссии с докладом на тему: «Проект Кодекса торгового мореплавания СССР» (введен в действие с 17 октября 1929 года), а к 3 июня подготовил доклад «Торговые суда и спасание на море».

В нем автор подчеркнул важность коммерческого подхода к спасательным операциям: если служебное судно оказывает помощь не в рамках своих служебных обязанностей и не в обычном районе работы, то его право на вознаграждение не должно ограничиваться⁶⁸.

Юрий Александрович также активно содействовал работе подкомиссий: участвовал в разработке первого Положения о МАК и в прениях по докладу Б.А. Ландау об отмене пункта «л» ст. 116 КТМ, устанавливающего правило о сложении с судовладельца ответственности за действия или упущения капитана и судового экипажа в судовождении и управлении судном, за исключением действий или упущений при приемке, погрузке, размещении, сохранении и сдаче грузов. Авсов выступал против такой отмены, аргументируя это интересами судовладельцев и грузоотправителей. Спорное положение в итоге было сохранено в тексте КТМ.

Он также активно участвовал в обсуждениях комиссии, связанных со спасательными операциями, арбитражем и ответственностью судовладельцев. Предложения Авсова часто ложились в основу резолюций (например, по вознаграждению за спасение).

Кроме того, Юрий Александрович участвовал в рассмотрении отчета о деятельности МАК за 1932 год и был ее членом в 1936–1937 годах.

По состоянию на 1937 год Авсов – инженер для технических занятий и старший консультант по вопросам торгового мореплавания в СевЦУМОР Наркомвода. Однако уже в конце года он был исключен из личного состава ведомства как не оправдавший доверие⁶⁹.

Юрий Александрович стал автором следующих трудов, посвященных морскому праву: сборник законов и распоряжений по торговому мореплаванию и портам (1931); книга «Морское право СССР» (1932); пояснения и примечания к КТМ СССР (1934); справочник-словарь по торговому мореплаванию (1934); статья «Морское судно в иностранных портах и водах» (1935); практическое пособие для судоводителей о предупреждении столкновений судов в море (1937).

Авсов жил в Москве по адресу: Борисоглебский пер., д. 2, кв. 71. Он был арестован 23 ноября 1937 года и обвинен в шпионско-диверсионной деятельности. ВКВС

СССР приговорила Авсова к расстрелу 1 сентября 1938 года, и высшая мера наказания была приведена в исполнение в тот же день.

Место его захоронения – спецобъект НКВД «Коммунарка». Авсов был посмертно реабилитирован 2 июля 1957 года.

Амброжис Болеслав Викентьевич (1892–1938)

Болеслав Викентьевич родился 1 января 1892 года в Либаве⁷⁰ Курляндской губернии (Латвия) в семье рабочего-металлиста. Первым местом его работы стал лесопильный завод в Виндаве, где Амброжис подрабатывал помощником («подручным мальчиком») в 1904–1906 годах. В 1906 году Амброжис начал работать юнгой (позднее – матросом) на парусных судах и пароходах, а в 1912 году окончил мореходную школу торгового флота в Виндаве и получил специальность штурмана малого плавания торгового флота. Годом позднее ему была присвоена квалификация штурмана дальнего плавания. В том же году он был назначен вторым помощником капитана на транспорте «Мезень» и работал на этой должности до 1915 года. После этого Амброжис служил капитаном портовых ледоколов «Черноморский № 3» и «Черноморский № 4» (1915–1916), а во время мобилизации – вахтенным начальником тральщиков «Крамбола» и «Комета».

Затем Болеслав Викентьевич занимал ряд ключевых должностей в морском и транспортном ведомствах СССР. С 1917 по 1920 годы он был начальником отряда транспортов Черного моря, вскоре стал заместителем главного комиссара и комиссара портов Черного моря, а также реки Волги и Каспийского моря, потом инспектором, а в дальнейшем командиром Новороссийского военного порта, командиром Астраханского и Бакинского портов, инспектором Волжской военной флотилии, начальником тыла Каспийской и Азербайджанской флотилий, заместителем начальника тыла Черноморской и Азовской флотилий, членом коллегии Нижегородского военного порта и Высшей военно-морской инспекции.

В июне 1921 года Амброжис был командирован в Москву, и в столице его работа была связана с управлением морским транспортом и торговым флотом. В этот период Болеслав Викентьевич работал старшим морским инспектором ЦУМОР по мобилизации Наркомтруда (1921–1922), а в конце 1922 года его назначили в Ленинград инспектором Балтийского пароходства.

После этого Амброжис был отправлен на работу за границу: инспектором и главным агентом Государственного торгового флота (Госторгфлот) в Гамбурге (1922–1924) и главным агентом в Лондоне (1924–1925). В его задачи входила организация погрузочно-разгрузочных работ на советских пароходах и их обслуживание за границей.

В 1925 году он вернулся в центральный аппарат, став заместителем начальника ЦУМОР. В том же году Амброжис был назначен организатором и управляющим фрахтовой конторой Народного комиссариата внешней и внутренней торговли СССР в Генуе, а затем был управляющим в Лондоне (1926–1927), Пирее (1927) и Гамбурге (1927–1928). В конце 1928 года он вернулся в Москву и получил задание организовать в столице акционерное общество по фрахтованию иностранных судов. После успешного решения этой задачи Амброжиса избрали председателем правления всесоюзного объединения «Совфрахт» НКВТ СССР, а незадолго до этого – членом правления «Совторгфлота». После реорганизации «Совфрахта» и основания «Совфрахттранспорта» Болеслав Викентьевич стал заместителем председателя этого объединения.

С 1 марта 1929 года Амброжис был избран в президиум Комиссии морского права, а после основания МАК стал ее участником, где продолжал работу вплоть до 1938 года, когда был репрессирован.

Параллельно, с 1930 года, Амброжис возглавлял контору общества «Дерутра» – совместной советско-немецкой транспортной компании, существовавшей в 1921–1934 годах и возобновившей работу по окончании Второй мировой войны. При этом он сохранял должность заместителя председателя «Совфрахттранспорта» и управлял его отделением в Гамбурге, а затем вернулся в Москву и продолжил работу в реорганизованном «Совфрахте» – сначала в должности заместителя председателя (1932; 1934–1935), а потом – председателя объединения (1935 – 4 мая 1938 г.)⁷¹. В Москве Болеслав Викентьевич жил по адресу: ул. Каляевская, д. 5, кв. 291.

Он был арестован 4 мая 1938 года по обвинению в участии в антисоветской террористической организации, приговорен к высшей мере наказания ВКВС СССР 1 сентября 1938 года и расстрелян в тот же день.

Болеслав Викентьевич похоронен на спецобъекте НКВД «Коммунарка». Амброжис был реабилитирован 24 октября 1956 года.

Аралов Семен Иванович (1880–1969)

Семен Иванович родился 18 декабря 1880 года в Москве в семье купца. Он получил образование в Московском коммерческом училище, а затем – в Коммерческом училище имени Карла Мазинга.

Сначала Семен Иванович намеревался продолжить дело отца, однако в 1902 году вступил в РСДРП и начал службу в 3-м гренадерском полку. После поражения первой русской революции Семен Иванович отошел от революционной деятельности: поступил в Московский коммерческий институт на вечернее обучение (1908), работал в банке, подрабатывал репетитором, был наставником в Рукавишниковском исправительном приюте для малолетних преступников и преподавал на Пречистенских вечерних курсах для рабочих.

После демобилизации в январе 1918 года он вернулся в столицу и возглавил оперативный отдел Московского военного округа, а после реорганизации стал начальником отдела Народного Комиссариата по военным делам РСФСР – под его управление передали разведку Рабоче-Крестьянской Красной Армии⁷². В октябре 1918 года он стал главой военной разведки (будущего ГРУ), но летом

1919 года переключился на политическую работу в армиях, передав дела по организации военной разведки заместителям⁷³.

С 1921 года Аралов работал в дипломатической сфере: трудился в Народном комиссариате иностранных дел РСФСР, был полномочным представителем СССР в Литве (1921), Турции, где сыграл ключевую роль в становлении советско-турецких отношений (1922–1923), и Латвии (1923–1925). Кратковременно назначался в Чехословакию (1923, не вступил в должность) и Китай (1926–1927).

По личному указанию первого президента Турции Мустафы Кемаля (Ататюрка) память о начале формирования отношений нового типа между Россией и Турцией была запечатлена в монументе «Республика» – скульптурной группе, установленной в 1928 году на стамбульской площади Таксим. Бронзовая статуя Аралова занимает центральное место среди фигур лидеров турецкого национально-освободительного движения на южной стороне памятника. Монумент символизирует благодарность за политическую, военную и финансовую поддержку, которую Советская Россия оказала Турции в борьбе за независимость в 1923 году.

Монумент «Республика» на площади Таксим в Стамбуле

Вернувшись в Москву, Аралов в 1927–1932 годах сосредоточился на работе в советских экономических ведомствах. В этот период он занимал ряд ответственных постов: был членом президиума и заведующим Иностранным отделом ВСНХ СССР, начальником Главного управления по высшим техническим учебным заведениям и председателем акционерного общества «Экспортлес». Кроме того, Аралов возглавлял Главное управление государственного страхования и входил в коллегию Народного комиссариата финансов (Наркомфина) СССР.

Параллельно он руководил президиумом ВЗТП⁷⁴ и возглавлял правление Всесоюзно-Восточной торговой палаты⁷⁵, что стало еще одним значимым направлением его работы в сфере внешней торговли (1928–1931). Аралов выступил организатором объединения палат и претендовал на руководство ВТП, однако председателем ее президиума стал С.А. Мессинг⁷⁶.

Позднее, в 1936–1938 годах, Семен Иванович был арбитром МАК, а после этого непродолжительное время возглавлял Ревизионную комиссию ВТП (1939–1940).

Среди всех руководителей советских палат по окончании «большого террора» в живых остался лишь Аралов. Достоверно неизвестно, подвергался ли он репрессиям. По некоторым данным, Семена Ивановича арестовали из-за связей с Троцким, и он отбывал заключение как «враг народа» (1936–1939), однако был отпущен после ареста Н.И. Ежова. Данная версия косвенно подтверждается протоколом допроса другого репрессированного члена МАК, И.С. Рабиновича, от 2 августа 1938 года, в котором упоминается «враг народа» по фамилии Аралов.

Ильинка, Биржевая площадь. Будущее здание Всесоюзной торговой палаты (1864) / PastVu

Здание ВТП (1937–1939) / PastVu

Отдельные источники предполагают, что жизнь Аралову спас И.В. Сталин, который во время Гражданской войны вместе с Семеном Ивановичем входил в реввоенсовет Юго-Западного фронта⁷⁷.

При этом большинство постсоветских исследований не подтверждают сведений о репрессиях в отношении Аралова.

До 1941 года он работал заместителем директора Государственного литературного музея Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича, а в период Великой Отечественной войны вступил добровольцем в ополчение. С августа 1941 года и до конца войны Семен Иванович возглавлял трофейный отдел 33-й армии⁷⁸, участвовал в ключевых наступательных операциях: битве за Москву, Ржевской битве,

Смоленской, Оршанской, Белорусской, Варшавско-Познанской и Берлинской наступательных операциях⁷⁹. Согласно отдельным источникам, в 1945 году Аралов участвовал в поиске вывезенных нацистами в Германию произведений искусства.

После этого он ушел в отставку и с 1946 года вел партийную работу. В 1957 году Аралов вышел на пенсию и занимался публицистикой.

Семен Иванович скончался 22 мая 1969 года и похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Бегге Карл Миккельевич (1884–1938)

Карл Миккельевич родился 9 ноября 1884 года в городе Либаве (Лиепае) Курляндской губернии (Латвия) в семье портового рабочего. Он получил образование в двухклассном городском училище.

За 1904–1908 годы Карл Миккельевич был трижды арестован, и в итоге он был приговорен к 4 годам каторги за принадлежность к Рижской организации ЛСДРП. После каторги Бегге сослали на поселение в Преображенскую волость Иркутской губернии (1913). Год спустя он бежал из ссылки и эмигрировал во Францию (по некоторым данным, сначала он отправился в Германию), где продолжил нелегальную деятельность⁸⁰.

С начала 1920-х годов он входил в коллегию ОГПУ⁸¹. В декабре 1921 года Карл Миккельевич в качестве представителя НКВТ по Северо-Западной области проводил заседания президиума СЗТП, а в январе 1922 года возглавил президиум палаты. На этом посту он пробыл до 2 марта 1926 года⁸². Кроме того, в 1924 году Бегге входил в органы управления ряда крупных кредитных организаций: был членом совета ВТБ СССР и Российского коммерческого банка, управляющим его

Ленинградским отделением. В октябре 1927 года Бегге избрали в правление ВТБ СССР⁸³.

С поста председателя СЗТП Карл Миккельевич отправился с разведывательной миссией в Германию, где с января 1928 года (по другим данным – еще с 1925 года) работал под прикрытием сотрудника торгпредства⁸⁴. По возвращении в СССР Бегге вошел в президиум Центральной контрольной комиссии и стал заместителем председателя ВТП (1931–1933)⁸⁵. Он жил в Москве по адресу: Ананьевский пер., д. 4/2, кв. 97.

Карл Миккельевич был членом МАК со дня избрания ее первого состава (1 января 1931 года) и участвовал в рассмотрении дела, по которому комиссия вынесла свое первое решение – от 20 января 1932 года по делу о вознаграждении за спасение теплохода «Кинг Эдгар». Бегге оставался арбитром МАК до 1937 года.

Он также работал в Балтийском морском пароходстве, возглавлял правление Промэкспорта, был членом коллегии Наркомторга СССР и арбитром при СНК СССР. В августе 1936 года Карл Миккельевич занял пост заместителя начальника Главного геологического управления Наркомата тяжелой промышленности СССР.

Бегге был арестован 25 октября 1937 года и внесен в сталинский расстрельный список «Москва-центр» от 3 января 1938 года («Москва-центр»)⁸⁶. За участие в контрреволюционной террористической организации ВКВС СССР 10 января 1938 года приговорила его к высшей мере наказания, которая была приведена в исполнение в тот же день.

Карл Миккельевич похоронен на спецобъекте НКВД «Коммунарка». Бегге был реабилитирован в августе 1956 года.

Биткер Герман Самойлович (Соломонович, Самуилович) (1895–1937)

Герман Самойлович родился 18 марта 1895 года в Варшаве в семье коммерсанта. Он получил образование в реальном училище⁸⁷, в 1913–1914 годах учился на естественном факультете Лозаннского университета, однако курс не закончил.

В период Гражданской войны Биткер занимал ответственные посты в Реввоенсоветах Волжской военной флотилии, Туркестанского фронта и 6-й отдельной армии, а после завершения военных действий перешел на хозяйственную работу. В 1921–1922 годах он работал в угольной промышленности: был управляющим Алмазным угольным районом и заместителем председателя Центрального правления каменноугольной промышленности Донбасса, возглавлял правление Углесиндиката (1922–1923).

Переехав в Москву в 1923 году, Биткер продолжил карьеру на ответственных должностях: входил в Главконцесском при СНК РСФСР и СССР (1922–1924), занимал посты заместителя начальника Главного управления военной промышленности ВСНХ СССР (1923), замглавы управления НКВТ СССР (1924–1925) и зампредседателя правления треста «Северолес» (1926–1927).

В 1927–1928 и 1929–1931 годах Герман Самойлович был заместителем торгпреда СССР в Германии, с 1928 по 1929 год – торгпредом СССР в Австрии. По совместительству в 1929–1930 годах Биткер возглавлял правление общества «Металлоимпорт», а после этого вошел в коллегию НКВТ СССР (1930–1931)⁸⁸.

После возвращения в Москву в конце июля 1931 года Биткер был назначен начальником иностранного отдела ВСНХ РСФСР, членом президиума ВСНХ СССР и коллегии Наркомтяжпрома СССР.

В 1932–1934 годах он управлял объединением «Союзрезина», а с 1934-го по декабрь 1936 года руководил Главным управлением резиновой и асбестовой промышленности Народного комиссариата тяжелой промышленности СССР⁸⁹.

Герман Самойлович жил в Москве по следующим адресам: ул. Горького (ныне Тверская), д. 26 (по другим данным – д. 6, стр. 3, 5), кв. 59; Лихов пер., д. 5⁹⁰.

Биткер был арестован 12 декабря 1936 года и обвинен в участии в деятельности контрреволюционной террористической организации. В некоторых источниках утверждается, что это было сделано по инициативе Л.М. Заковского – революционера, участника проведения «большого террора» на региональном уровне, руководящего сотрудника советских органов государственной безопасности. В протоколе допроса Биткера указано, что он «в 1924 году за активную троцкистскую борьбу против партии был исключен из ВКП(б)», а «осенью 1925 года был восстановлен в партии, однако продолжал оставаться на прежних контрреволюционных троцкистских позициях»⁹¹.

ВКВС СССР 15 июля 1937 года приговорила Германа Самойловича к высшей мере наказания, которая была приведена в исполнение в тот же день. Биткер похоронен в общей могиле на Донском кладбище в Москве (место 1). Он был посмертно реабилитирован в июне 1956 года.

Виноградов Петр Порфирьевич

Годы жизни Петра Порфирьевича и подробности его жизненного пути установить пока не удалось.

Известно, что он был одним из создателей страхового дела в СССР и заведовал отделом ликвидации убытков Госстраха. Петр Порфирьевич привлекался к работе в Комиссии морского права в качестве докладчика, содействовал разработке проекта первого Положения о МАК⁹², был ее активным участником в 1936–1945 годах, старшим консультантом и редактором.

Председателем МАК Б.Н. Повалишиным Виноградов характеризовался как один из самых эффективных, назначаемых и ответственных арбитров комиссии⁹³. Оценивая частоту избрания арбитров и их вклад в работу МАК в 1940 году, Повалишин отмечал: «Тов. Виноградов был избран 80 раз, ни одного разу не назначался, всего участвовал 80 раз. <...> Таким образом, как вы видите, больше всего участия принимали т.т. Виноградов и Фриденштейн».

Виноградов является составителем сборников решений МАК и автором большого количества научных публикаций на тему страхования, в частности следующих: «Вопросы спасания и спасательный контракт Английского Ллойда» (1925); «Морское страхование: руководство по страхованию экспортных и импортных грузов и ликвидации морских убытков» (1934); «5 лет работы Морской арбитражной комиссии» (1936); Сборник решений МАК при Всесоюзной торговой палате за 1934 и 1935 гг. (1936); «О работе Морской арбитражной комиссии» (1945).

Петр Порфирьевич умер не ранее 1945 года.

Голенищев-Кутузов Дмитрий Иванович (1885–1938)

Дмитрий Иванович родился 13 декабря 1885 года в Харькове в семье, принадлежавшей к старинному дворянскому роду. В 1903 году он окончил 3-ю гимназию и поступил на юридический факультет Харьковского университета.

В студенческие годы Голенищев-Кутузов примкнул к революционному движению, что привлекло к нему внимание полиции, и за политическую деятельность он был осужден и отправлен в ссылку в Сибирь. В этот период Дмитрий Иванович глубоко изучил вопросы потребительской кооперации в России и впоследствии под псевдонимом Дм. Илимский опубликовал более двадцати статей на эту тему.

В 1918 году он вступил в ВКП(б) и в дальнейшем занимал ряд ответственных постов: был членом правления Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, работал в правлении Московского народного банка (1919–1920), возглавлял правление Московского банка потребительской кооперации (1921–1924)⁹⁴.

В 1925 году Голенищева-Кутузова перевели в НКВТ СССР, где он получил назначение на должность торгового представителя – одновременно в Италии и Великобритании (1925–1926)⁹⁵.

Позднее Дмитрий Иванович возглавил ВАО «Интурист» СССР (1927–1931). В качестве представителя указанной организации он вошел в первый состав Комиссии морского права в 1929 году, а уже через год стал одним из заместителей ее председателя Э.Ф. Розенталя. Тогда же он пополнил ряды арбитров МАК (1930–1934). В документах комиссии Дмитрий Иванович упоминается как «Кутузов».

В последующие годы он занимал руководящие позиции в различных организациях: возглавлял общество «Далькрайплан» (1931–1933), руководил строительством Уссурийской железной дороги (1934) и заведовал отделом экономики в редакции газеты «Известия» (1934–1938).

Дмитрия Ивановича арестовали 2 декабря 1937 года. 25 апреля 1938 года ВКВС СССР признала его виновным в участии в «контрреволюционной террористической организации» и приговорила к высшей мере наказания, которая была приведена в исполнение в тот же день. Место его захоронения – спецобъект НКВД «Коммунарка».

Голенищев-Кутузов был реабилитирован в августе 1957 года.

Колбин Иван Николаевич (1893–1952)

Иван Николаевич родился 2 августа 1893 года в деревне Расторопово Десенской волости Подольского уезда Московской губернии⁹⁶.

На протяжении пяти лет Колбин работал на заводе швейных машин «Зингер» в Подольске, где вступил в социал-демократический кружок и участвовал в стачках. В 1914 году он был призван на военную службу и направлен в Учебно-минный отряд Балтийского флота. После Февральской революции

1917 года Иван Николаевич стал членом Кронштадтского и Петроградского советов рабочих и солдатских депутатов, а с июля по октябрь был одним из руководителей Кронштадтского комитета РСДРП(б).

После службы на Дальнем Востоке (1921–1923)⁹⁷ Иван Николаевич окончил гидрографический факультет Военно-Морской академии имени Ворошилова. С 1941 года по январь 1943 года он работал заместителем начальника Главного управления Гидрометеослужбы РККА и руководил ее Морским управлением. Впоследствии Колбин вернулся в стены родной академии, где преподавал и возглавлял тот самый гидрографический факультет, который когда-то окончил.

Параллельно в 1943 году он поступил на службу уполномоченным начальника Гидрографии ВМФ СССР в Ленинграде, а позднее возглавлял военно-морскую кафедру и гидрометеорологический факультет в Гидрографическом институте Главного управления Северного морского пути (1944–1948)⁹⁸.

Иван Николаевич входил в МАК, однако, как следует из документов комиссии за 1932 год, попытки привлечения Колбина к участию в ее делах не были успешными, поскольку тот жил в Ленинграде⁹⁹.

Иван Николаевич ушел из жизни в 1952 году.

Ляхницкий Валериан Евгеньевич (1885–1960)

Валериан Евгеньевич родился 31 марта 1885 года в Санкт-Петербурге в семье военного врача. Он получил высшее образование в Институте инженеров путей сообщения (1910) и был оставлен при нем для подготовки к преподаванию.

Вскоре Ляхницкого для «усовершенствования в науках» командировали на один год за границу, где он наблюдал за постройкой различных гидротехнических сооружений, в частности Панамского канала, и изучал организацию портов в Европе и Америке¹⁰⁰. Вернувшись на родину, Валериан Евгеньевич преподавал на кафедре портовых сооружений Института инженеров путей сообщения.

С началом Первой мировой войны морские пути России через Балтийское и Черное моря были блокированы немецким и турецким флотами. Владивосток находился слишком далеко от центра, и поэтому было решено построить аванпорт в незамерзающем заливе Кольского полуострова. В 1916 году для решения вопроса о выборе места для торгового порта было создано Управление Мурманских портовых изысканий, которое возглавил Ляхницкий.

Он выбрал для создания порта место в южной части Кольского залива, где проходила строящаяся Мурманская железная дорога. Строительные работы велись в 1915–1917 годах. Валериан Евгеньевич разработал план порта с возможностью расширения его территории по мере увеличения грузооборота. Строительство порта и железной дороги дало жизнь новому городу на берегу Кольского залива – Романову-на-Мурмане (с 26 марта 1917 года – Мурманск).

Строительство порта Романов-на-Мурмане (3 (14) апреля 1915)¹⁰¹

Памятник В.Е. Ляхницкому в Мурманске, открытие которого было приурочено к празднованию

105-летия со дня основания Мурманского морского торгового порта. Автором бюста стал правнук Валериана Евгеньевича – Олег Ляхницкий

Кроме того, в 1925 году Ляхницкий работал в комиссии по выбору места строительства Мурманского морского рыбного порта¹⁰², а также был проектировщиком строительства и реконструкции крупнейших морских портов СССР: Ленинградского, Архангельского, Сочинского, в Арктике и на острове Сахалин.

Валериан Евгеньевич руководил Управлением портовых изысканий на мурманском побережье Баренцева моря, побережье Белого моря, в устье реки Северная Двина (1914–1918), Балтийском море (1919–1928), а также возглавлял Объединенное управление портовых изысканий и гидрометеослужбы Балтийского моря (1929–1930). На этих постах Ляхницкий занимался вопросами проектирования и реконструкции портовых сооружений в Балтийском море и работал над проблемой защиты Ленинграда от наводнений.

Он входил в МАК в 1931–1932 годах, однако, как следует из документов комиссии, привлечь профессора Ляхницкого к участию в ее делах так и не удалось, поскольку тот жил в Ленинграде¹⁰³.

Интересы Ляхницкого не ограничивались научной и практической деятельностью – он совмещал ее с преподаванием: в Ленинградском институте инженеров путей сообщения (1928), Политехническом институте, Военно-технической академии РККА, Ленинградском институте инженеров водного транспорта (1930) – там Валериан Евгеньевич в 1936 году защитил докторскую диссертацию и получил ученое звание профессора. Кроме того, он преподавал в Московском институте инженеров транспорта и Академии речного флота, где читал курс для повышения квалификации слушателей из руководящего состава Министерства речного флота РСФСР¹⁰⁴.

Длительное время Ляхницкий стоял во главе правления Ленинградского отделения Всесоюзного научного инженерно-технического общества водного транспорта (1936–1942; 1945–1950) и был членом Постоянной международной ассоциации конгрессов по судоходству (1923–1960)¹⁰⁵.

В 1956 году Валериану Евгеньевичу было присвоено звание заслуженного деятеля науки и техники РСФСР, а годом позже его избрали академиком Академии строительства и архитектуры СССР. Он участвовал в международных судоходных конгрессах (в Лондоне, Каире, Венеции, Брюсселе) и балтийских гидротехнических конференциях (в Таллине, Варшаве, Ленинграде).

Буксир-толкач «Профессор Ляхницкий»

Ляхницкий – автор более 200 опубликованных научных работ, в том числе 30 монографий и учебников, которые посвящены проблемам портового строительства, методикам проектирования портов и портовых сооружений и связанным с ними гидрологическим исследованиям на морских побережьях. Среди них можно назвать труды: «Работы по сооружению Панамского канала» (1914), «Оборудование торговых портов» (1920), «Порты Северо-Американских соединенных штатов» (1926), «Маскировка портов и водных путей в условиях противовоздушной обороны» (1944), «Мировые морские каналы» (1956).

Валериан Евгеньевич умер в Ленинграде 27 августа 1960 года и похоронен на Серафимовском кладбище. В честь Ляхницкого построен буксир-толкач «Профессор Ляхницкий» (1961).

Маковецкая (Канделаки) Елена Нестеровна (1888–1937)

Елена Нестеровна родилась 6 декабря 1888 года в Тифлисе (Тбилиси) в семье служащих. Она получила высшее образование; была беспартийной.

В 1917–1920 годах Елена Нестеровна была сотрудником педагогического музея¹⁰⁶, а с 15 января 1926 года – секретарем Торгового музея Северо-Западной областной торговой палаты¹⁰⁷. В 1927 году ее назначили секретарем организационного комитета ВЗТП, а вскоре – в августе 1928 года – палата была переведена в Москву, и Маковецкая тоже переехала в столицу, поселившись по адресу: Столешников пер., д. 5, кв. 15.

Вскоре Елена Нестеровна стала генеральным секретарем палаты, а в октябре 1931 года – генеральным секретарем объединенной ВТП. В этот же период она была арбитром МАК (1931–1932) и вместе с Л.Б. Нейфельдом участвовала в разрешении дела о спасении норвежского парохода «Блинк» (5 июля 1932 года).

В 1934 году (по другим данным – годом ранее¹⁰⁸) Маковецкая была назначена заместителем председателя палаты Я.Д. Янсона и по совместительству заместителем комиссара советской части Международной выставки в Париже.

Следующим главой президиума ВТП был назначен Станислав Антонович Мессинг (1935). Его и Маковецкую арестовали в один день – 15 июня 1937 года – по делу о «Польской организации войсковой». Самой организации к тому времени уже не существовало, однако многие подвергались репрессиям по ложным обвинениям в принадлежности к ней. По версии следствия, Мессинг был «крупным польским шпионом» и одним из руководителей указанной организации. Он был расстрелян 2 сентября 1937 года.

Подробности предъявленного Маковецкой обвинения на данный момент неизвестны. Ее имя было внесено в расстрельный список «Москва-центр» от 13 ноября 1937 года («Москва-центр»). Высшая мера наказания в отношении Елены Нестеровны была приведена в исполнение 15 ноября 1937 года. Она похоронена в общей могиле на Донском кладбище в Москве. Маковецкая реабилитирована в августе 1959 года.

Нейфельд Лев Борисович (1896–1937)

Лев Борисович родился 1 января 1896 года в Минской губернии в семье служащих; получил специальное экономическое образование.

В 1922–1924 годах Нейфельд был директором граммофонно-пластиночной фабрики «Пятилетие октября», а затем перешел на работу в Наркомфин СССР, где за 8 лет прошел путь от заведующего отделом финансирования, торговли и промышленности до начальника сектора финансирования обороны. Лев Борисович также возглавлял сектор финансирования промышленности указанного ведомства (1934–1936), был заместителем управления Центрального банка коммунального хозяйства и жилищного строительства (1933–1935) и уполномоченным по обеспечению пуска Краснокамской фабрики деревянной игрушки (декабрь 1936 года)¹⁰⁹.

Лев Борисович был арбитром МАК в 1931–

1932 годах и участником Комиссии по вопросам морского права. В архивных документах он фигурирует в качестве представителя Госстраха. В этом статусе Нейфельд 19 апреля 1929 года выступил на заседании Комиссии по вопросам морского права с докладом «Страхование экспорта и импорта и его ближайшие задачи»¹¹⁰ и был арбитром по делам об определении размера вознаграждения, причитающегося за спасание теплохода «Феликс Дзержинский» (5 апреля 1932 года) и норвежского парохода «Блинк» (5 июля 1932 года)¹¹¹.

В соавторстве с П.П. Виноградовым Нейфельд в 1929 году написал книгу «Транспортное страхование. Теория и практика морского, речного и сухопутного страхования грузов в СССР и за границей».

Нейфельд был арестован 9 марта 1937 года по обвинению в контрреволюционной троцкистской деятельности, а 16 августа 1937 года приговорен к заключению в исправительно-трудовом лагере сроком на 5 лет. Дальнейшая судьба Льва Борисовича неизвестна.

Определением ВКВС СССР от 15 сентября 1956 года он был реабилитирован.

Пергамент Михаил Яковлевич (1866–1932)

Михаил Яковлевич родился в Феодосии 28 июля 1866 года. Он учился в Ришельевской гимназии, затем окончил юридический факультет Новороссийского университета (1890) и был оставлен при учебном заведении для приготовления к профессорскому званию.

В 1893 году Пергамента на два года направили за границу в научную командировку – он посещал Гейдельбергский и Берлинский университеты. Вскоре Михаил Яковлевич получил звание приват-доцента по римскому праву в Одессе (1896), успешно защитил в Санкт-Петербурге магистерскую диссертацию на тему «Договорная неустойка и интерес в римском и современном гражданском праве» (1899), был избран профессором кафедры гражданского права и судопроизводства Юрьевского (Тартуского) университета (в 1900 либо 1903 году) и профессором гражданского права Санкт-Петербургского университета (1906).

В августе 1911 года Пергамент, часто выступавший в Совете университета против проводимых министром народного просвещения Л.А. Кассо мер административного давления и полицейского надзора над студентами, был с повышением переведен исправляющим должность ординарного профессора Юрьевского университета по кафедре русского гражданского права и судопроизводства. Однако Михаил Яковлевич отказался принять это назначение, и в сентябре 1911 года был уволен в отставку.

После этого он вступил в адвокатское сословие и на протяжении шести лет работал помощником присяжного поверенного округа Санкт-Петербургской судебной палаты А.И. Каминки¹¹², а затем преподавал гражданское право и догму римского права в Институте высших коммерческих знаний (1912–1917) и на Санкт-Петербургских высших женских курсах.

Пергамент также уделял внимание научно-организационной и редакторской работе: трудился соредактором еженедельной юридической газеты «Право» (1908–1917), отдела политических и юридических наук в «Новом энциклопедическом словаре» (1911–1916) и журнала «Вестник гражданского права» (1913–1917), входил в совет Санкт-Петербургского юридического общества (1912–1914) и редакционного комитета гражданского отделения этого общества (1916–1917).

В 1917 году Пергамента восстановили на государственной службе и утвердили ординарным профессором кафедры гражданского права и гражданского судопроизводства Петроградского университета. До закрытия юридического факультета (1919) Михаил Яковлевич читал лекции по общей части гражданского права, вещному и обязательственному праву и вел практические занятия. Кроме того, Указом Временного правительства от 26 апреля 1917 года он был назначен сенатором, присутствующим в 4-м департаменте Сената – высшей апелляционной инстанцией для рассмотрения гражданских, уголовных и межевых дел.

В 1919 году Пергамента арестовали органы ВЧК, однако вскоре он был отпущен под поручительство Объединенного совета научных учреждений и высших учебных заведений Петрограда.

До 1924 года Михаил Яковлевич замещал следующие должности: ● преподаватель гражданского права и истории институтов частного права на правовом отделении факультета общественных наук Петроградского университета (1919–1924);

● директор основанного при Петроградском университете Правового научно-исследовательского института и заведующий секцией цивилистических наук (1922–1924); ● проректор по учебной части и профессор торгового отделения Института народного хозяйства им. Ф. Энгельса (1919–1924); ● председатель юридической комиссии Петроградского отделения Института экономических исследований Наркомфина РСФСР (1922–1924).

После возобновления дипломатических отношений с иностранными государствами Пергамент участвовал в работе внешнеполитического ведомства: с 1921 года утвержден уполномоченным Народного комиссариата иностранных дел РСФСР в московской Специальной смешанной комиссии по возврату культурных ценностей из Польши; в 1922–1923 годах возглавлял советскую делегацию в Смешанной расчетной комиссии по взаимным платежам (Варшава); работал ответственным консультантом полпредства СССР в Пекине (1924–1927).

После разрыва в 1927 году советско-китайских дипломатических отношений Пергамент вернулся к преподаванию – на факультете советского права Ленинградского государственного университета и в Институте народного хозяйства им. Ф. Энгельса, а также работал экспертом Бюро новизны Комитета по делам изобретений ВСНХ СССР и внештатным консультантом Русского отделения Государственной публичной библиотеки в Ленинграде.

В 1930-е годы вышедший на пенсию Михаил Яковлевич не оставил юридическую практику, а продолжил работу в качестве юрисконсульта. В частности, он представлял интересы советского правительства в американских судебных процессах по делу о конфискации советского золота в США (1930–1931) и выступал экспертом советской делегации на переговорах с кредиторами компании Lena Goldfields (1930–1931; Берлин, Лондон).

Пергамент был членом первого состава МАК и характеризовался коллегами как один из наиболее авторитетных членов комиссии, однако не успел поучаствовать в ее работе – Михаил Яковлевич умер в 1932 году. Он похоронен на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге.

Рабинович Исай Савельевич (1893–1954)

Исай Савельевич родился 16 сентября 1893 года в Бобруйске Минской губернии¹¹³. Он получил неоконченное высшее коммерческое образование в торговом училище.

В источниках встречается вариант его отчества «Давыдович», что, вероятно, является ошибкой.

Карьера Исая Савельевича была связана со сферой страхования: еще в 1909 году он начал работать в страховом обществе «Волга». Уже через год перешел в одно из крупнейших страховых обществ – «Саламандру» в Киеве, где за девять лет прошел путь от конторщика до заведующего отделом. В 1918–1919 годах, находясь в Киеве, Рабинович также возглавлял отдел в Международном коммерческом страховом обществе. С сентября 1919 года до марта 1922 года, находясь на службе в армии, Рабинович занимал различные должности, в том числе заместителя начальника бригады снабжения и военкома санитарного поезда.

С демобилизацией Исай Савельевич вернулся к своей профессии, но уже в системе государственного страхования. Его непродолжительная работа инспектором Госстраха в Москве в 1922 году сменилась возвращением в Киев, где он стал заведующим губернским отделением (Губстрах). В дальнейшем Рабинович занимал ответственные посты в страховых органах Украины – в Харькове (начальник инспекции Укргосстраха в 1923–1924 годах) и Артемовске (вновь заведующий Губстрахом в 1923–1925 годах).

В 1926 году он был переведен в Москву на должность начальника инспекции Госстраха СССР, а в 1927 году назначен заведующим лондонским отделением страхового общества «Блекси энд Балтик» при конторе «Арткос» и находился на этой должности почти 4 года.

По возвращении в Москву, с 1931 по 1933 год, Исай Савельевич занимал пост заместителя председателя правления Госстраха СССР, а в 1933 году исполнял обязанности его председателя¹¹⁴. Параллельно с 1931 по 1936 год Рабинович возглавлял отдел иностранного страхования.

В 1936–1937 годах он работал заместителем начальника Главного управления Госстраха, а затем – управления Госстраха РСФСР¹¹⁵. В тот же период Исай Савельевич был членом МАК, и 23 июня 1936 года он совместно с арбитром А.Д. Кейлиным и суперарбитром Ю.О. Ленгиелем участвовал в рассмотрении иска Ленинградского управления Главсевморпути к Управлению Черноморского пароходства о возмещении убытков от повреждения ледокола «Ермак» и о вознаграждении за спасание теплохода «Ворошилов».

Известно, что Исай Савельевич также руководил Главным управлением государственного страхования Наркомфина СССР и входил в состав совета при данном ведомстве¹¹⁶.

С января по 17 мая 1938 года Рабинович временно исполнял обязанности начальника Мособлстраха¹¹⁷. 20 апреля он совершил административную ошибку: распорядился разослать в районы Московской области 100 экземпляров инструкции по добровольному страхованию, на которой стояла подпись человека, объявленного к тому моменту «врагом народа». Несмотря на то, что формальных указаний об изъятии документов с подобными подписями от вышестоящего руководства не поступало, уже 16 мая приказом заведующего областным финансовым отделом Баранникова Исай Савельевич был снят с руководящей должности (руководитель группы добровольного страхования) и переведен на позицию инспектора¹¹⁸.

Первый раз Рабинович был арестован 22 июля 1938 года по обвинению в участии в антисоветской организации и шпионаже (предположительно, в пользу Великобритании). Особым Совещанием при НКВД СССР 23 апреля 1939 года он был приговорен к 8 годам исправительно-трудовых лагерей. Наказание отбывал в Северо-Восточном исправительно-трудовом лагере в Колымском крае.

Подробности лагерной жизни Рабиновича сохранились благодаря рассказу писателя Варлаама Шаламова¹¹⁹, с которым они вместе отбывали срок на прииске «Джелгала». Благодаря «таинственным связям» или взяткам Исаю Савельевичу удавалось закрепляться на сравнительно легких должностях – траповщика, конторщика, работника хозяйственной части, что в лагерных условиях было равносильно спасению.

Именно в лагере Рабинович раскрыл Шаламову детали своей биографии. До революции он, будучи страховым агентом из Одессы, работал за границей в страховом обществе «Россия». После 1917 года его личные рекомендации, обладавшие в международных деловых кругах большим весом, чем гарантии Госбанка, помогали советскому правительству в проведении деликатных финансовых операций. Со слов Рабиновича, он участвовал в переговорах со «спичечным королем» Крейгером, в расчетах по продаже Шпицбергена и в операции по перегрузке норвежского золота в Северном море на советскую шхуну.

Пережив лагерный срок, Рабинович остался на Колыме вольнонаемным и работал фининспектором.

Протокол допроса И.С. Рабиновича от 2 августа 1938 года

Второй раз Рабинович был арестован 17 марта 1949 года по прежнему обвинению. На тот момент он жил в селе Бурмакино Ярославской области и работал старшим инспектором Госстраха СССР. Особое совещание при МГБ СССР 18 июня 1949 года приговорило его к ссылке на поселение в Красноярский край.

Шаламов утверждает, что Исай Савельевич скончался на Колыме примерно за два года до XX съезда КПСС, то есть около 1954 года.

Рабинович был реабилитирован 10 августа 1955 года.

Рабинович Филипп Яковлевич (1885–1937)

Филипп Яковлевич родился 28 марта 1885 года в Шклове Могилевской губернии¹²⁰ в семье мещанского сословия. Он получил неполное среднее образование.

В 1919 году Филипп Яковлевич был назначен управляющим делами РВС Туркестанского фронта, СНК Туркестанской ССР и секретариатом НКВТ РСФСР, в 1920 году – управляющим делами Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК РСФСР, а в 1921 году – уполномоченным Совета труда и обороны и НКВТ по Закавказью. Затем Рабиновича откомандировали в Москву для возвращения к должности управляющего секретариатом НКВТ РСФСР. В столице он жил по адресу: ул. Каляевская, д. 5, кв. 261.

В 1922–1925 годах Рабинович занимал ключевые посты в советско-британской торговле: был заместителем торгового представителя СССР в Великобритании, вскоре был снят с должности и отозван в СССР, а затем назначен директором и членом правления АО «Аркос» в Лондоне (All Russian Cooperative Society Limited; с 1922 года – Arcos Ltd.)¹²¹.

Согласно мемуарам директора «Аркоса» Г.А. Соломона (Исецкого), Рабинович, оставаясь коммунистом, критиковал внутреннюю политику партии, на закрытых собраниях предсказывая ее скорый кризис, что отчасти подтвердилось с введением НЭПа¹²².

В дальнейшем карьера Филиппа Яковлевича связана с внешней торговлей и управлением: он был членом правления Центрального союза потребительских обществ и возглавлял его уральский филиал (1926–1930), руководил Экспортным управлением НКВТ СССР (1930), был членом ВТАК (1932), коллегии НКВТ (1930–1937) и Комитета по заготовкам сельхозпродуктов при СНК СССР.

В 1936–1937 годах он был арбитром МАК и возглавлял Главное управление лесозаготовок «Главсевзаплес».

Вскоре после назначения на должность директора Котласской лесобазы, 19 сентября 1937 года, Рабиновича арестовали по обвинению в участии в троцкистской террористическо-вредительской организации. ВКВС СССР приговорила его к высшей мере наказания 9 декабря 1937 года, и приговор был приведен в исполнение в тот же день.

Филипп Яковлевич похоронен на спецобъекте НКВД «Коммунарка». Рабинович был реабилитирован 17 апреля 1956 года.

Раевич Сергей Иванович (1893–1939)

Сергей Иванович родился в местечке Паричи Бобруйского уезда Минской губернии¹²³ 18 августа 1893 года¹²⁴. Он окончил юридический факультет Московского университета (1922) и стал научным сотрудником Института советского права. Жил в Москве по адресу: Мясницкий проезд, д. 6, кв. 2.

Раевич также работал консультантом СНК РСФСР и ассистентом Института советского права. В открытых источниках он иногда упоминается как «экономист»¹²⁵, что, возможно, связано с его работой в системе Наркомвнешторга – с 1932 года Раевич был заместителем начальника правового сектора Наркомвнешторга¹²⁶.

Сергей Иванович в 1931–1932 годах был арбитром МАК и участвовал в рассмотрении дела о спасении парохода «Курск» (5 июня 1932 года)¹²⁷.

В его биографии присутствуют эпизоды, которые в ходе партийных чисток 1930-х годов подвергались идеологической проверке. Прошлое Сергея Ивановича (происхождение из интеллигентной семьи и служба в старой армии), а также научные работы, в которых усмотрели «буржуазный подход», стали основанием для его критики и последующего исключения из партии (1938) по совокупности формальных обвинений¹²⁸.

Раевич – автор большого количества научных работ по праву, в числе которых: «Исключительные права: право на товарные знаки, промышленные образцы, изобретения, авторское право» (1926), «Советские законы о праве на жилище» (1927); «Наследственное право» (1929), «Международное частное право» (1934); учебное пособие для вузов «Гражданское право буржуазно-капиталистического мира в его историческом развитии, 1789–1926» (1929), статьи «Жилищная кооперация» (1926), «Проект, отставший от жизни» (1931) и «Рецензии» (1930).

Фамилия Раевича включена в «список Берии-Вышинского» от 15 февраля 1939 года, который санкционировал рассмотрение дел в отношении 469 «активных врагов партии и советской власти». ВКВС СССР 2 марта 1939 года приговорила его к высшей мере наказания, которая была приведена в исполнение на следующий день.

Сергей Иванович похоронен на спецобъекте НКВД «Коммунарка». Сведения о реабилитации Раевича отсутствуют.

Рейхель Михаил Осипович (Иосифович) (1880–1954)

Михаил Осипович родился 2 ноября 1880 года в селе Терны Лебединского уезда Харьковской губернии¹²⁹. В 1898 году он успешно окончил 1-ю Харьковскую гимназию и поступил на филологический факультет Харьковского университета. После неудачной попытки суицида Рейхель лечился во Франции, а затем в течение шести лет учился на юридическом факультете того же университета.

До революции Рейхель вел адвокатскую практику: был помощником присяжного поверенного округа Киевской судебной палаты (1905–1907) и присяжным поверенным округа Харьковской судебной палаты (1907–1917). После 1917 года его юридический опыт был востребован новыми властями: Михаил Осипович стал Харьковским областным комиссаром труда, позднее – заместителем наркома труда Донецко-Криворожской Советской Республики, а к 1918 году – юрисконсультом Харьковской городской продовольственной управы и Южбюро Союза металлистов¹³⁰.

С приходом советской власти карьера Рейхеля продолжилась в государственном аппарате. В 1919 году он был назначен временно исполняющим должность народного комиссара труда Украинской ССР, в 1922 году занимал ряд должностей в Народном комиссариате юстиции, а затем работал заместителем наркома юстиции Украинской ССР и заведовал отделом кодификации (декабрь 1922–1926 годы).

Позднее Рейхель переехал в Москву, где руководил комиссией Всеукраинского центрального исполнительного комитета по законодательным предложениям, а до 1929 года работал в Главном концессионном комитете при СНК СССР.

Непродолжительное время Михаил Осипович был генеральным консулом и советником постпредства СССР во Франции (1929–1930). Вернувшись из Парижа, Рейхель был утвержден доцентом Тимирязевской сельскохозяйственной академии (1930), а вскоре он возглавил сектор валюты и международных расчетов Наркомфина СССР (1931–1933) и стал участником ВТАК (1932)¹³¹.

В дальнейшем Михаил Осипович руководил сектором проверки исполнения Наркомфина СССР (1933–1934), был членом ВС СССР (1934–1938), президиума ВС СССР и председателем гражданской судебной коллегии (1937–1938)¹³². В этом качестве Рейхель входил в МАК в 1936–1938 годах.

В 1938 году после репрессий в отношении сына, обвиненного в связях с врагами народа, Михаил Осипович был снят с должности и исключен из ВКП(б). С 1940 по 1954 год он преподавал в Московском юридическом институте. Первоначально круг его научных интересов касался государственно-правовых проблем, однако впоследствии он обратился к вопросам обязательственного, наследственного, авторского, изобретательского и семейного права.

Рейхель является автором таких трудов, как: «Селянские общества взаимопомощи и правовая помощь населению» (1925), «Советский федерализм» (1930), «Дела об алиментах» (1939), «Формы сделок и сроки по Гражданскому кодексу РСФСР в условиях войны» (1942), «О применении ст. 12 ГК (безвестное отсутствие) в условиях военного времени» (1944), «О взаимопомощи и добросовестности в гражданском праве» (1948).

Михаил Осипович скончался в Москве в 1954 году и был похоронен на кладбище Донского крематория. Его членство в ВКП(б) посмертно восстановлено в 1956 году.

Розенталь Эдуард Фрицевич (Фрицович) (1888–1938)

Эдуард Фрицевич родился 17 января 1888 года в Туккумском уезде Курляндской губернии¹³³. В 1914 году он получил среднее образование в городском училище Риги¹³⁴.

Трудовой путь Розенталя начался на железной дороге, где он с 1907 по 1917 год работал ремонтным рабочим. Затем он сосредоточился на работе в сфере транспорта и логистики. Так, в 1921–1924 годах Эдуард Фрицевич занимал пост управляющего инспекцией путей сообщения в Народном комиссариате рабоче-крестьянской инспекции.

В дальнейшем его деятельность была связана с внешней торговлей и морским транспортом. В апреле 1924 года Розенталя назначили вторым заместителем начальника транспортного управления Наркомвнешторга¹³⁵, а уже в августе того же года он возглавил это управление¹³⁶. В 1925 году он вошел в состав руководящих органов ключевых судоходных компаний страны, став членом правления АО «Совторгфлот» (с 19 января)¹³⁷ и АО «Доброфлот» (с 19 марта)¹³⁸ от Наркомвнешторга.

Кроме того, в августе 1925 года Розенталь в качестве представителя того же ведомства стал членом центрального фрахтового совещания¹³⁹.

В сентябре 1927 года Эдуард Фрицевич был переведен на пост заместителя председателя Главного правления Госстраха СССР, а менее чем через год, в феврале 1928 года, стал его председателем и принял на себя руководство всей системой государственного страхования в стране¹⁴⁰.

После создания Комиссии морского права в 1929 году Эдуард Фрицевич вошел в ее президиум, а уже 18 января 1930 года стал ее председателем¹⁴¹. Во время обсуждения комиссией проекта первого Положения о МАК Розенталь критиковал принцип добровольности арбитража: он считал, что сама постановка вопроса о добровольном обращении в арбитражный орган ошибочна, поскольку спасатель может настаивать на рассмотрении дела в суде своей страны, что делает добровольный арбитраж нежизнеспособным. Кроме того, Эдуард Фрицевич настаивал на том, что решения арбитражного суда должны быть окончательными, без права обжалования в общей судебной системе. Арбитры, по его мнению, должны были назначаться из списка, рекомендованного ВЗТП и утвержденного ее президиумом. Розенталь предлагал организовать суд при ВЗТП и расширить его компетенцию, включив в нее не только споры о спасательных операциях, но и другие вопросы.

Таким образом, Эдуард Фрицевич в целом поддерживал идею арбитража, но с жесткой структурой, обязательным характером решений и расширенной юрисдикцией, отвергая добровольный принцип обращения.

Он также выступил редактором нескольких изданий Комиссии морского права, в том числе: «Арбитраж по делам о спасании в СССР» (1932, автор Ю.А. Авсов), «Морской арбитраж в СССР» (1933, Б. Ландау) и написал книгу «Задачи морской навигации в 1932 году».

В феврале 1931 года Розенталь был назначен на должность заместителя народного комиссара водного транспорта СССР¹⁴², с декабря 1933 года по конец 1935 года занимал пост уполномоченного Народного комиссариата водного транспорта (Наркомвода) СССР на Дальнем Востоке, а по состоянию на конец 1935 года был заместителем Наркомвода СССР¹⁴³. С 25 января 1936 года Розенталь работал заместителем председателя Совета при народном комиссаре водного транспорта¹⁴⁴ – в этом качестве он входил в МАК в 1936–1937 годах.

Он жил в Москве по адресу: Малая Татарская, д. 9, кв. 8. Эдуард Фрицевич был арестован 16 августа 1937 года и обвинен в участии в контрреволюционной террористической организации. ВКВС СССР приговорила его к высшей мере наказания, и 20 июня

1938 года он был расстрелян и похоронен на спецобъекте НКВД «Коммунарка».

Розенталь реабилитирован 11 апреля 1956 года.

Самойлович Рудольф (Рувим, Николай, Реувен) Лазаревич (1881–1939)

Рудольф Лазаревич родился 1 сентября 1881 года в посаде Азове Екатеринославской губернии¹⁴⁵ в семье коммерсанта.

После окончания Мариупольской гимназии Самойлович поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета (1897–1898) и, вступив в революционный кружок, попал под надзор полиции. По настоянию матери Рудольф Лазаревич продолжил образование в Германии.

Там он окончил Королевскую саксонскую горную академию во Фрайберге¹⁴⁶ и получил специальность горного инженера (1904), после чего работал на угольных шахтах Вестфалии в Германии, а также сблизился с местными революционерами.

После окончания учебы Самойлович вернулся в Азов и продолжил нелегальную революционную деятельность, за что был арестован и сослан в архангельское село Холмогоры, откуда сбежал в Санкт-Петербург. Там Рудольф Лазаревич на протяжении двух лет жил по поддельным документам, работал бухгалтером и устанавливал связь с комитетом РСДРП¹⁴⁷. Затем он был вновь арестован и сослан в поселок Пинега Архангельской губернии.

В 1909 году губернатор выдал Самойловичу разрешение на свободное передвижение в пределах уезда для геологического обследования берега реки Пинеги и Пинежского уезда. Самойлович опубликовал итоги научных изысканий в краеведческом журнале «Известия Архангельского общества по изучению Русского Севера» и после этого получил разрешение на продолжение научной деятельности и переезд в Архангельск¹⁴⁸, где был принят на должность секретаря Архангельского общества изучения Русского Севера.

Вскоре Самойлович стал участвовать в экспедициях на архипелаг Шпицберген (1911, 1912, 1913–1915, 1918). К 1938 году число арктических экспедиций с его участием достигло 21. Результаты своих изысканий он продолжал публиковать в различных изданиях, включая и упомянутый архангельский журнал.

Самойлович стал одним из организаторов и первым руководителем Северной научно-промысловой экспедиции (1920–1925), а после ее реорганизации возглавил Институт по изучению Севера (ныне Арктический и антарктический научно-исследовательский институт) и занимал руководящий пост до 1930 года. После реорганизации и этого института Самойлович был избран заместителем директора Всесоюзного арктического института (1932–1938).

Рудольф Лазаревич также был вице-президентом Государственного географического общества, членом совета при начальнике Главного управления Северного морского пути и преподавателем Ленинградского государственного университета. В нем Самойлович основал кафедру полярных стран, став ее первым заведующим (1934–1937). В 1934 году он получил ученую степень доктора географических наук.

Р.Л. Самойлович. Новоземельские промыслы // Архангельск. 1910. № 155. C. 2

Самойлович Р.Л. Остров Шпицберген и первая русская научно-промысловая экспедиция // Известия Архангельского Общества изучения Русского Севера. 1913. № 4. С. 169–174 (фрагмент)

Марка России 2000 года, посвященная Р.Л. Самойловичу и операции по спасению членов экипажа дирижабля «Италия» в 1928 году. Год смерти Рудольфа Лазаревича (1940) указан неверно – его расстрел произошел в 1939 году

Известно, что Рудольф Лазаревич в 1928 году на ледоколе «Красин» руководил операцией по спасению членов экспедиции генерала Умберто Нобиле на итальянском дирижабле «Италия», совершавшего полет к северному полюсу и потерпевшего аварию в Арктике.

Несмотря на то, что Рудольф Лазаревич жил в Ленинграде¹⁴⁹, это ему не помешало в 1931–1938 годах стать активным членом МАК, проводившей заседания в Москве. Так, 20 января 1932 года вместе с К.М. Бегге он участвовал в рассмотрении комиссией ее первого дела – по иску Управления Совторгфлота Черноморского бассейна к владельцам парохода «Кинг Эдгар» Додд, Томсон и К° Лимитед о вознаграждении за спасение судна¹⁵⁰.

Рудольф Лазаревич – автор большого количества научных трудов. Среди них: «Остров Шпицберген и первая русская научно-промысловая экспедиция» (1913), «Проект оборудования каменноугольных копей на русской территории Груманта (Шпицбергена)» (1920), «Первый поход «Красина» (1928; 1930; 1934), «Во льдах Арктики» (1930), «Моя восемнадцатая экспедиция» (1934).

Самойлович также руководил международным беспосадочным 106-часовым полетом над Арктикой на дирижабле «Граф Цеппелин» (1931) и возглавлял экспедиции на ледоколах «Владимир Русанов» (1932), «Георгий Седов» (1934) и «Садко» (1936, 1937–1938)¹⁵¹. Экспедиция на ледоколе «Садко» стала для Самойловича последней: из-за провала навигации суда попали в вынужденную зимовку, и Рудольф Лазаревич стал начальником зимовки «лагеря трех кораблей» (1937–1938 годы). Именно его после успешной эвакуации большинства зимовщиков начали подозревать в неудачной навигации¹⁵².

Рудольф Лазаревич вернулся в Ленинград 21 мая 1938 года, а 24 июля, во время прохождения реабилитации, его арестовали и обвинили в шпионаже в пользу Германии и Франции, измене Родине, подрыве промышленности (в сфере освоения Севморпути), террористической и контрреволюционной деятельности. Самойлович был осужден ВКВС СССР и расстрелян 4 марта 1939 года. Дата его реабилитации – 16 апреля 1957 года.

Имя Самойловича носят пролив и ледниковый купол на архипелаге Земля Франца-Иосифа, бухта на архипелаге Новая Земля, остров в архипелаге Северная Земля, гора и полуостров в Антарктиде. В 1981 году в Азове в доме, где жил Самойлович, был открыт мемориальный музей. За заслуги в освоении Севера именем Рудольфа Лазаревича был назван шестой танкер-газовоз ледового класса Arc7 для проекта Ямал СПГ «RUDOLF SAMOYLOVICH».

Танкер-газовоз «RUDOLF SAMOYLOVICH»

Фридрихсон (Фридриксон) Лев Христианович (1889–1937)

Лев Христианович родился в 1889 году в Курляндской губернии¹⁵³ в семье крестьянина. Получив образование в Минском реальном училище, он некоторое время работал преподавателем математики, пока не был призван в армию.

Политическая деятельность Фридрихсона началась в 1908 году. Он активно участвовал в событиях революций 1917 года, а затем сосредоточился на партийной работе в Лемзале¹⁵⁴. После оккупации Латвии немецкими войсками Лев Христианович переехал в Москву, откуда по решению ЦК партии был направлен в Пензу.

На новом месте Фридрихсон быстро занял ключевые административные посты. Сначала он был избран губернским военным комиссаром, затем возглавил финансовое ведомство, а в январе 1919 года стал председателем Пензенского губисполкома (оставался на этой должности до марта 1921 года). Параллельно с июля по декабрь 1920 года он руководил Пензенским губкомом партии. Источники свидетельствуют, что его деятельность в этот период оставила противоречивый след в истории региона: при нем началось массовое переименование улиц Пензы, а в 1920 году в городе был организован концентрационный лагерь, куда без судебного разбирательства помещали людей, в том числе по политическим мотивам¹⁵⁵.

После переезда в Москву Фридрихсон жил по адресу: ул. Серафимовича, д. 2 (Дом правительства), кв. 178.

Его дальнейшая карьера была связана с внешнеэкономической деятельностью: Лев Христианович работал в Народном комиссариате земледелия (1921–1922) и Министерстве внешней торговли, был торгпредом СССР в Германии (1922–1924), Швеции (1924) и Дании (1924–1926), а позже стал заместителем наркома внешней торговли.

В 1926–1930 годах Лев Христианович вновь отправился на работу в Германию в качестве уполномоченного советского торгпредства и в тот же период курировал хлебные операции в Роттердаме. В дальнейшем Фридрихсон занимал пост заместителя председателя «Экспортхлеба» (1930–1931), руководил хлебным экспортом в Германии (1931–1932) и там же работал заместителем торгпреда СССР (1932–1937). К 1937 году он стал одним из руководителей НКВТ СССР¹⁵⁶.

Лев Христианович был принят в МАК еще в 1931 году, однако из-за удаленности от Москвы – в тот период он получил назначение в Берлин – не смог принять участия в ее работе.

Фридрихсон был арестован по обвинению в шпионаже и подготовке терактов против членов советского правительства 11 сентября 1937 года. ВКВС СССР приговорила его к высшей мере наказания 26 ноября 1937 года, и в тот же день приговор был приведен в исполнение. Лев Христианович похоронен на Донском кладбище.

Фридрихсон был посмертно реабилитирован 31 октября 1956 года.

Эгге (Эгги, Иогги, Иыги) Карл Павлович (1893–1958)

Карл Павлович родился в 1893 году в деревне Малец Обронской волости Эзельского уезда Лифляндской губернии¹⁵⁷ в семье рыбака.

Он начал морскую карьеру еще в 1907 году, работая камбузником на парусных и паровых судах. До 1913 года Эгге работал матросом на линии Европа – Северная Америка. В этот период он смог поучаствовать в спасении пассажиров с английского судна «Вольтурно» в Северной Атлантике осенью 1912 года. С 1913 по 1915 год Эгге учился в Курегафе (Эстония) и Риге, окончил Рижское морское училище и получил диплом штурмана малого плавания (1915)¹⁵⁸.

Во время Первой мировой войны Карл Павлович служил на Северном фронте, а в 1917 году был переведен в Морской военный штаб Петрограда. В 1917–1918 годах он учился в Архангельском мореходном училище дальнего плавания и после успешного окончания курса получил звание штурмана дальнего плавания. С 1918 года Эгге работал помощником капитана парусного судна «Меркур» в Норвегии и Великобритании.

С 1922 по 1933 год его жизнь была неразрывно связана с Северным морским путем. Работая старшим помощником, а затем капитаном на ледоколах «Литке», «Красин», «Ленин» и других, Карл

Павлович накопил бесценный опыт арктических плаваний. В 1920–1921 годах он участвовал в Сибирской хлебной и Первой Карской товарообменных экспедициях на ледокольном пароходе «Седов».

Особо стоит отметить работу Эгге на ледоколе «Ленин», капитаном которого он был с 1925 года и обеспечивал проводку судов в рамках Карских экспедиций. В 1928 году, благодаря уникальному опыту ледового капитана, его назначили командовать ледоколом «Красин» в высокоширотной спасательной операции по поиску экипажа потерпевшего крушение дирижабля «Италия». Успешное выполнение этой миссии принесло ему Орден Трудового Красного Знамени¹⁵⁹. Также известно, что «Красин» под командованием Эгге поставил рекорд свободного плавания в арктических широтах, достигнув 81°47’ с.ш¹⁶⁰.

Р.Л. Самойлович и К.П. Эгги. Архив музея «Ледокол Красин»

Ледокол «Красин» на пути к итальянским аэронавтам (июнь 1928 года)¹⁶¹

В 1929 году Карл Павлович выступил делегатом СССР на международной конференции в Лондоне, а также занимался судебными делами в Германии. Тогда же Эгге перегнал «Ленина» в Архангельск и до 1939 года работал в Белом море в экспедициях. В этот же период Карл Павлович был избран членом МАК (1931), однако фактически выбыл из состава участников, поскольку жил в Архангельске, а заседания комиссии проводились в Москве.

В 1934 году Эгге возглавил сложный переход пяти тральщиков из Владивостока в Мурманск через тропические широты, а затем занимался приемкой и перегоном судов, закупленных в Германии для Дальнего Востока. Позже в его обязанности входило наблюдение за строительством новых ледоколов. Он также участвовал в проводке германского вспомогательного крейсера «Комет» по Северному морскому пути (1940).

Эгге не был репрессирован, как и остальные члены экспедиции по спасению экипажа «Италии» (за исключением начальника экспедиции Р.Л. Самойловича).

В 1941 году Карл Павлович получил назначение на выезд за границу, но из-за начала войны необходимость в отъезде отпала. Он находился в блокадном Ленинграде, преподавал на судоводительских курсах и занимался перемещением судов в районе Ленинграда. В 1944 году Эгге принял под командование ледоколы «Сибиряков» и «Ермак» и занимался проводкой торговых и военных судов по маршруту Ленинград–Хельсинки через Финский залив.

Спустя два года он вновь приступил к преподаванию на судоводительских курсах и работе групповым капитаном, а в 1948 году стал экспертом Военной прокуратуры. Через год Карл Павлович отправился на Камчатку, чтобы «добрать» трудовой стаж для назначения пенсии, где получил под командование шхуну «Медуза» управления «Главкамчатрыбпром».

Эгге вернулся в Ленинград в 1953 году и с тех пор находился на заслуженном отдыхе¹⁶². В этом же городе Карл Павлович ушел из жизни в 1958 году (по другим данным – 28 января 1957 года).

Заключение

Проведенное исследование, основанное на архивных находках и трудах предшественников, помогло восстановить лишь часть масштабной исторической картины. Тем не менее, найденная информация позволяет сделать вывод о том, насколько трагичной оказалась судьба первых арбитров МАК – 13 из 20 советские власти репрессировали. Обвинения против них выглядели как под копирку – шпионаж в пользу иностранных государств, вредительство и участие в контрреволюционных террористических организациях.

От приговора в отношении арбитров до его исполнения порой проходило меньше суток. В этом плане показательны судебные процессы над двумя зампредами МАК: приговорили к смертной казни и в тот же день расстреляли с разницей в шесть месяцев Игнатия Сергеева 15 июля 1937 года, а потом и Германа Данишевского – 8 января 1938 года.

Примечательно, что всех репрессированных после смерти Иосифа Сталина реабилитировали. Более того, именем расстрелянного по ложному обвинению Рудольфа Самойловича названы пролив и ледниковый купол на Земле Франца-Иосифа, бухта на Новой Земле, остров в архипелаге Северная Земля, гора и полуостров в Антарктиде, а еще танкер-газовоз ледового класса. Меньше чем за полвека «предатель Родины» стал ее национальным героем посмертно. Это совсем не удивительно, так как российская история ХХ века демонстрирует немало примеров, когда именами репрессированных людей спустя годы называли суда, центральные улицы городов и открывали в честь них музеи. ■

Сноски