Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда по делу № А40-119211/18

(ООО «Ренус Интермодал Системс» v. ООО «Совшип ДВ», ПАО «Совфрахт»)

Факты: ООО «Ренус Интермодал Системс» (истец) в качестве агента заключило договор фрахтования с ООО «Совшип ДВ» (перевозчик) от имени своего клиента. Договор содержал арбитражную оговорку LCIA. Вскоре после того, как на судно «Семен Дежнев» был погружен груз муки, на борту произошло возгорание.

Согласно экспертизе, пожар возник из-за того, что команда не выключила прожектор освещения при приемке легковоспламеняющегося груза, и горючие материалы в очагах пожара загорелись от нагретых поверхностей прожекторов. В результате осмотра судна выяснилось, что крышки трюмов были негерметичны и пропускали воду, то есть судно было в принципе непригодно для перевозки муки. Таким образом, груз не только подгорел, но еще и промок.

Экспедитор понес расходы по выгрузке, сортировке и хранению поврежденного груза (8,5 млн руб.). Клиент экспедитора в свою очередь понес расходы при заключении замещающей сделки для компенсации утраченной партии муки (5,5 млн руб.). Экспедитор согласился возместить эти убытки клиенту, после чего сам обратился с деликтным иском к перевозчику (Совшип ДВ) и собственнику судна (ПАО Совфрахт), заявив солидарные требования на эти 14 млн.

АС Москвы изначально оставил иск без рассмотрения, как вытекающий из договора фрахтования, содержащего арбитражную оговорку. Суд указал, что в данном деле имела место передача прав требования от клиента к агенту, в результате чего арбитражное соглашение сохранило силу и для агента. Однако во второй инстанции это решение было отменено, дело направлено на новое рассмотрение. 9ААС правильно решил, что договор фрахтования не являлся предметом спора, равно как и истец по иску (агент) не являлся стороной договора фрахтования. Доказательств о переводе на истца прав и обязанностей по договору фрахтования в дело представлено не было, а значит арбитражная оговорка не должна применяться. АС Московского округа поддержал это решение. При новом рассмотрении дела две инстанции удовлетворили требования истца.

АСГМ: перевозчик и собственник судна не выполнили свои обязанности по приведению судна в мореходное и пригодное для перевозки муки состояние, а также свою обязанность по контролю за осуществлением грузовых операций. Таким образом, убытки должны быть взысканы с ответчиков солидарно. При этом суд сослался на ст. 173 КТМ и вероятно посчитал собственника судна «фактическим перевозчиком», распространив действие этой статьи на деликтные иски.

9ААС: в апелляции собственник судна заявил, что не являлся «фактическим перевозчиком» в соответствии со ст. 173 КТМ, а также не эксплуатировал судно, поскольку оно было передано в «эксплуатационное управление» ООО «Совфрахт-Восток» по договору на форме Shipman. Суд не принял этот аргумент, указав, что данный договор на оказание шипменеджерских услуг не меняет обязанностей собственника судна, который несет бремя его содержания и обязан поддерживать его в исправном состоянии. При этом шипменеджерский договор по форме Shipman суд по тексту решения относил то к агентским договорам, то к договорам возмездного оказания услуг. Суд также подтвердил, что в данном случае между причинителями вреда и истцом отсутствовали договорные отношения, в связи с чем применяются нормы ГК о деликтах. В результате, 9ААС согласился с АС Москвы – решение оставлено без изменения, убытки должны быть взысканы с собственника судна и перевозчика солидарно.

Комментарий: исходя из текста решений природа отношений между перевозчиком и собственником судна/его менеджером остается неясной. Наиболее вероятно, перевозчик в данном случае являлся тайм-фрахтователем судна – но тогда он не должен был отвечать солидарно с собственником, поскольку как тайм-фрахтователь он не владеет судном и не несет ответственности за содержание его в надлежащем состоянии. Ни один из судов в принципе не указал, на чем в данном случае основывается солидарная ответственность собственника и тайм-фрахтователя/перевозчика.

Можно предположить, что суды запутались в толковании ст. 173 КТМ об ответственности «фактического перевозчика». Ведь сначала они указали, что между истцом и ответчиками в принципе отсутствуют договорные отношения, а иск является исключительно требованием из причинения вреда. Несмотря на это суды ссылались на ст. 173 КТМ, которая находится в главе «Договор морской перевозки» и посвящена ситуации, когда грузоотправитель заявляет иск не только к своему договорному контрагенту-перевозчику, но и к фактическому перевозчику.

Однако в данном деле ни один из ответчиков не мог являться «перевозчиком» в отношениях с истцом – ведь истец, будучи лишь агентом, в принципе не являлся стороной договора перевозки (на что верно указали суды). Следовательно, исходя из того, что по мнению 9ААС, даже команда судна действовала от имени его собственника, а не перевозчика, оснований для наложения солидарной ответственности на перевозчика в настоящем деле не было. ■